Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

Он чуть повернул голову и посмотрел на Алерона.

– Твой старший брат, уверен, скажет то же самое, если когда-нибудь отлипнет от моей внучки. Но я не вижу в этом смысла. Зачем слушать эхо, когда уже слышал источник?

Элион склонил голову, чтобы скрыть улыбку, и сделал глоток вина. Но, конечно, король все видел. Кажется, он никогда ничего не упускал.

– Элион, ты ведь придерживаешься другого мнения, не так ли? Или я ошибаюсь? Ты не похож на брата и отца. И ведешь себя иначе и выглядишь иначе. Некоторые даже говорят, что ты ниже ростом… До этих пор ты даже гордился своей непохожестью, верно? Зачем быть тенью тени, если можно быть самим собой?

Элион расслабился и кивнул. Он оценил проницательность короля и наконец смог заговорить.

– Я даже не думал, что у меня есть выбор, ваше величество, – начал он, пригубив вина для храбрости и не сводя глаз с короля. Он знал, что тот оценит его честность. – Как вы и сказали, мой брат хочет пойти по стопам отца, но этот путь не для меня.

– А какой путь для тебя?

Элион задумался. Он и сам не знал.

– Я… пытаюсь понять, ваше величество.

Король усмехнулся, выражая некоторое недовольство этой идеей.

– Пытаешься понять, – пророкотал он. – Конечно, ты можешь позволить себе такую роскошь, потому что рос в мирные времена.

Элион задумался. С какой горечью король выплюнул слово «мирные»! Джанила сделал глоток вина, будто пытаясь избавиться от неприятного привкуса, и повернулся к толпе. Началась небольшая потасовка, но Элион не обратил на нее внимания. Несколько крепких рыцарей стали размахивать кулаками, освобождая место для драки. Все были в хорошем настроении: толпа аплодировала, поддерживала дерущихся и допивала вино. Роб и Рэй пожали руки. Кажется, они наконец-то добились того, чего хотели.

– Расалан всегда держался в стороне, – сказал Джанила с явным неодобрением. – Думаю, это тебе известно. Они ценят торговлю, наживаются охотой на левиафанов и не хотят объединяться с северными союзниками, чтобы противостоять Югу. Интересно, почему так? Можешь объяснить?

– Потому что они с ним торгуют, – ответил Элион, стараясь произвести впечатление. – В основном с Лумаранской империей, но и с Агаратом тоже.

– Торгаши, – проворчал король. – Даже во время войны не прекращали торговать. Пока мы проливали кровь, они сидели на своем неприступном побережье и богатели. Поддержи они нас – война закончилась бы раньше, сколько жизней удалось бы спасти! Но они не стали этого делать. Они вели двойную игру и наживались, как пираты. Бесчестные людишки! Если война начнется снова, я больше такого не допущу.

Джанила замолчал, глядя Элиону в глаза. Тот не отвел взгляд. Не глянул на драку, которая началась в шатре. Не отвлекся на радостные крики, когда к веселью присоединились другие дворяне и рыцари. Он не смотрел на притихшего принца Райлиана. Не смотрел на своего отца, брата и принцессу Амилию, которые весело болтали, наблюдая за потасовкой. Нет, теперь Элион внимал только королю. Он начал его понимать. И ему это нравилось.

– У этой войны простая цель, – продолжал Джанила. Он выглядел как человек, который привык, что ему смотрят в рот. – Защитить Север от Юга. Объединить нас. Если Расалан останется независимым, мы всегда будем слабы и разрозненны. Но если мы будем контролировать его, у нас будет достаточно сил, чтобы победить агаратцев, когда они придут.

Его взгляд как бы спрашивал: «Ну что, все понял?», а затем король Джанила снова повернулся туда, где кипела драка.

Глава 5. Шаска

Дэл уткнулся Шаске в плечо и зарыдал.

– Не бойся, Дэл. Все будет хорошо. – Она гладила его по спине, чувствуя пальцами каждое ребро. – Ты будешь служить в армии, там тебя будут лучше кормить. Лорд Куинтан сказал, что тебе нужно набрать вес.

Дэл вяло улыбнулся, потер глаза, но тут же снова всхлипнул:

– Я не хочу умирать, Шаска.

Она вновь заключила его в объятья и крепко стиснула.

– Не умрешь. Король просто укрепляет армию. Тебя берут в резерв, в сражениях ты участвовать не будешь.

Дэл еще пару раз всхлипнул, а потом взял себя в руки. Он был выше ростом, но казалось, будто он все равно смотрит на нее снизу вверх.

– Думаешь?

– Не думаю, а знаю. Говорят, это война, но там же не по-настоящему воюют. Так, стычки на побережье. Не переживай, ты будешь далеко от всего этого.

Он кивнул и вытер слезы.

– Может, ты и права. – Дэл громко шмыгнул длинным носом, утер его и слегка приободрился. – Может, меня научат стрелять из лука. Я уже немного умею. Ты видела. Так что, даже если я буду участвовать в битве, я буду… не в первых рядах.

– Точно, – улыбнулась девушка. – Ты действительно отличный стрелок. – Они часто вместе ходили на охоту, правда, обычно лук был у Шаски, а не у Дэла. – У других ребят, скорее всего, не будет такого опыта. Так что у тебя небольшое преимущество. А когда вернешься, сможешь ловить кроликов для забавы. И будешь стрелять даже лучше меня.

Дэл усмехнулся. Шаска провела рукой по его щеке, стирая последнюю слезинку.

– Ну все, хватит плакать. Ты же не хочешь испортить себе прощальный ужин?

Когда они выходили из его комнаты, он не произнес ни слова, пытаясь собраться с мыслями. Внизу Ллана готовила еду, а по звукам, доносившимся из кухни, можно было понять, что мастер Оррин накрывает на стол. Какая щедрость с их стороны – устроить для Дэла такой ужин. Хотя это и неудивительно: Оррин был очень добрым человеком, а Дэл жил в доме с самого детства и стал Оррину почти сыном. За несколько лет, которые они провели вместе, Шаска тоже стала Оррину дорога. Хоть небольшая, но все же семья. Единственная семья, которая когда-либо была у Шаски. И та скоро сократится до трех человек.

Они сели за стол. Ллана принесла печеного кабанчика – редкое блюдо, в лесах ведь почти не осталось дичи. К мясу подали вареную картошку, хлеб и зелень с огорода. Даже пирожки нашлись. Все ели, разговаривали и пытались отвлечься от невеселых мыслей, но обед все равно был омрачен грустью.

– Давайте веселиться! – предложил мастер Оррин. – Я понимаю, что сейчас тяжело, но нужно, чтобы Дэл ушел с полным желудком и улыбкой до ушей.

Он широко ухмыльнулся, демонстрируя пожелтевшие зубы, и предложил остальным последовать его примеру. Ллана и Шаска попытались вспомнить что-нибудь веселое, но безуспешно. Тогда инициативу взял