Наследница 1 - Анастасия Парфенова

— Эта… сила. Та, что ты потерял. Она теперь у меня?

Отец улыбнулся:

— Она была у тебя всегда. Это наследие твоих предков, его не отнять и не изменить.

Я, прищурившись, смотрела на любимого папу. Разу уж у нас тут день откровений…

— А мама?

Борис помрачнел.

— Да, твоя мама…

Вздохнул. Начал издалека.

— Жить в «тяжёлом» мире для человека, привыкшего к иной энергетике, не слишком-то в радость. Это как климат, и у нас здесь он очень суровый. Представь себе северный полюс. Зима, полярная ночь, от мороза железо трескается, кругом — одни вечные льды. Ты можешь сюда приехать, станцию поставить, работать, что-то исследовать. Даже с комфортом, если заранее всё подготовил: жильё, снаряжение, оборудование. Если вдоволь лекарств, топлива, одежды, еды. Есть связь, и сумеешь позвать на помощь. Да, можно жить. Но, как только закончится экспедиция, вменяемый человек вернётся домой.

Отец замолк на мгновенье. Пошевелил полено в костре, и тот полыхнул снопом яростных искр.

— У меня выбора не было, пришлось адаптироваться и дружить с эскимосами. А мама твоя — как цветок, стойкий и сильный, но всё-таки выращенный в оранжерее. Из тех, кому для комфорта нужно плюс двадцать пять, жаркое солнце и стабильная влажность.

Я сглотнула ком в горле, а вместе с ним и вопросы. Понятно было: углубляться в эту тему отец не желает. Борис со щелчком сломал веточку, бросил в костёр.

— Айли очень старалась. Смогла выносить тебя и родить — поверь, в здешних условиях это было непросто. Ты появилась на свет с сильным даром — но в мире, что губителен для тонких структур. Мы, конечно, провели ритуалы, но энергетика не могла развиваться как должно и со временем просто потухла. Не исчезла, а будто заснула. Мне казалось, это уже навсегда, и я своё отбушевал, отгоревал и смирился. Но в прошлую ночь сила вновь пробудилась. Там, где раньше тлели под пеплом угли, сейчас — столб огня, уходящий в самое небо.

— Пробудилась, — повторила я, будто пробуя слово на вкус. — Ночью. То, что случилось…

Замолчала, не зная, как подобрать слова.

Отец впервые отвёл глаза.

— Ты не обязана говорить, — сказал, будто ставя печать на официальной бумаге. Занял руки, разливая уху на равные порции. — То, что случилась, называют пробуждением силы. Зовом предков. Инициацией духа. И это считается очень личным опытом, делиться им готов не каждый. Считается полезным проговорить или даже записать пережитое: воспоминания со временем тускнеют, а там каждая деталь имеет значение. Однако знания эти из тех, что легко обернуть против тебя. Любые вопросы здесь неуместны, а требование рассказать можно смело считать нападением.

Я кивнула, принимая предупреждение и откладывая его в памяти. Поставила на сосновый чурбан миску с ухой, ломоть свежего хлеба. Помешала ложкой горячий навар. Специи, лук, вода. Крупные куски рыбы. Вспомнила как, повинуясь инструкциям отца и моим приказаниям, волны выбросили на берег серебристых окуней, как швырнуло в прибой огромного судака. Это было даже внушительней, чем танец водяного дракона. Наглядней. Практичней.

Вкуснее. М-м-м! Уха была просто диво как хороша! А я оказалась жутко голодной!

И, конечно, я доверяла отцу. Кому ещё доверять? Потому, срываясь на шёпот и не забывая работать ложкой, всё рассказала. Подробно, начиная со своего безобразного срыва. С глупых, опасных, непростительных слов, едва не стоивших ему старшего сына.

Папа слушал внимательно. Чутко. И больше всего заинтересовала его почему-то Ива. Та хищная похитительница в белом. О ней он внимал, казалось, всем собой, жадно, ловя каждое слово. Искал детали, уточнял очерёдность событий, вопросами вытягивал из меня подробности, которых вроде бы знать не знала, а всё-таки вспомнила. Потом замолк, и надолго. Механически доел уху. Посмотрел удивлённо, когда ложка одиноко заскребла по дну котелка.

— Посвящение ты прошла не как воин, а, скорее, как мастер, — сказал, наконец, глядя куда-то на воду. — Ошибок наделала, глупостей наговорила — но в целом справилась. И держалась достойно. Ткачество, значит. Весьма интересно. Благосклонность Хозяйки Тенет означает изрядный талант. Надо развивать его и смотреть, куда это тебя приведёт. Плащ Владыки — защита, покровительство, наставничество. И, конечно же, сила. А ещё…

Отец вскочил на ноги — слишком легко, слишком плавно для заявленных в паспорте семидесяти двух лет. Почему я раньше считала это нормальным? Под два метра ростом, мощные плечи, литые мускулы едва прикрыты морщинами и сединой. И двигается не как старик, а с кошачьей хищной небрежной ленью.

Он сходил к машине, вытащил из багажника… Ведро? То самое: зелёное, старое, ржавое. Поставил передо мной с видом самым торжественным. В ответ на непонимание, только нахмурился:

— Внимательнее будь, Ольха моя. Внимательнее.

Заглянула внутрь, чуть тряхнула. На дне, сверкая на солнце, переливались жемчужины да самоцветы. Не больше пригоршни, не самые крупные, но, без сомнения, настоящие. Каким чудом не выбросила, не потеряла, донесла до дома? А ещё — я, не веря, запустила в ведро руку. Достала украшения из старого, потемневшего, отливающего солнцем металла. По стилю похоже на скифское золото, которое видела как-то в музее. Проработка деталей просто невероятная. Две подвески — явно парные, не одинаковые, но очень похожие. Выполненные с высочайшим искусством ветки ольхи: листья зубчатые, сердцевидные, рядом покачиваются маленькие аккуратные шишки. Кто хоть раз видел живое растение — узнает.

У меня задрожали руки. И губы. Ветки ольхи для девочки с именем Ольха. Куда уж доходчивей!

— Я не говорила ему, — прошептала оправдываясь. — Никому не говорила своего тайного имени!

— Тут и не нужно ничего говорить, — успокоил отец. — Ты наречена была над холодной водой. Хозяин её знает все твои имена. Потому и смог призвать на испытание.

Что?

Какое ещё наречение? Какое испытание?

Что за Хозяин?

Отец покачал седой головой. Бережно сомкнул мои пальцы вокруг тусклого подгорного золота. Накрыл поверх широкими, шершавыми от мозолей ладонями. Заглянул в глаза:

— Почувствуй металл. В нём тепло или холод?

— Холод. Обжигает… Горячий!

— Чувствуй жар. Течение. Глубину. Вслушайся в себя, ты и есть глубина. Подними её на поверхность. Направь сквозь металл. Позови!

Я потрясённо вдохнула. Сила, до сих пор казавшаяся далёким, текущим где-то вне мира и сознанья потоком, вдруг приблизилась. Обвила руки. Была в руках, была близка и покорна. Я могла держать её, могла