Старая гвардия 2 - Валерий Александрович Гуров

— Ого… — протянул Вася наконец. — Ну теперь, блин, живём…

— Не, Вася, — перебил я. — Ты сейчас не так понял. Не «живём». Ты на эти бабки прямо сейчас идёшь и восстанавливаешь свой паспорт. И заодно все остальные документы, какие там у тебя потерялись. Императива ясна?

Радости на лице мужика заметно поубавилось, но окончательно она всё-такине исчезла. Он ещё раз посмотрел на купюру, потом на меня, прикидывая услышанное.

— Так а тот паспорт куда?.. — начал было он, но запнулся.

Я отметил про себя: не всё ещё пропито. Значит, шанс есть. И мне искренне хотелось верить, что Вася действительно пойдёт и восстановит документы. Ведь бывает и так, что человеку не хватает одного чёткого толчка, чтобы выбраться хотя бы на уровень ниже дна.

— Спасибо, — коротко кивнул Василий.

Мужик прекрасно понимал, что деньги ему принесла не зубная фея и не внезапное везение. Это была моя купюра.

— Ага. Лишь бы на здоровье, — отозвался я и посмотрел на время.

Оставалось всего полчаса до того момента, как сюда придёт Лизавета, и я сдам ей «пост». Всё шло по графику.

— Всё, Вась, давай на выход. Пора помещение освобождать.

— Да-да, понял, — закивал Василий и тут же принялся расшаркиваться. — Спасибо вам большое за всё, Афанасий Александрович…

Он, всё ещё толком не глядя на меня, словно нашкодивший пёс, развернулся и направился прямиком к выходу, решив, что разговор окончен и можно тихо исчезнуть.

Я тем временем поднялся с раскладушки, разминая затёкшую шею. И уже собирался заняться своими делами, как вдруг взгляд зацепился за одну деталь. Картонная коробка, которую девчонка просила оставить здесь вчера, почему-то была открыта. Так, словно в неё кто-то заглядывал.

В голове мгновенно сложились два плюс два. Так вот чего он так заторопился! Даже паспорт резко перестал интересовать.

Я резко шагнул вперёд, двинулся наперерез Василию и выставил руку, перекрывая ему дорогу к крыльцу.

— А ну-ка стоять-бояться, Василёк, — отрезал я.

— Господи, да что такое приключилось, Афанасий Александрович? — картинно всполошился он. — Почему вы меня так пугаете?

— Потому что, Василий, ты наглая морда, — спокойно сказал я.

— Вы сейчас о чём, Афанасий Александрович? — возмутился он, чуть отступив. — Почему я вдруг наглая морда?

Мужик продолжал отпираться, делая вид, будто вообще не понимает, о чём идёт речь. Лицо — самое честное, глаза — круглые, интонация полна справедливой обиды.

— Ты знаешь, о чём я, Вась. Не дури, — пояснил я.

— Да клянусь, без понятия! — в ответ он театрально выпучил глаза.

Я решил, что дальше продолжать разговор нет никакого смысла. Все слова уже были сказаны, а роли розданы, и дальше начинался этап, где объяснения только мешают. Поэтому в следующий же момент, не давая Василию никаких дополнительных комментариев, я просто схватил его за шкирку. Резко подтянул ближе к себе.

— Афанасий Александрович, да за что вы со мной так⁈ — начал делано возмущаться Василий, изображая оскорблённую невинность.

— А вот это как объяснишь?

Я сунул руку ему за пазуху и вытащил оттуда целый пакет кофе. Какой-то бразильской арабики, аккуратно упакованной, явно не из дешёвых. Лиза оставила бумажную упаковку здесь, опасаясь, что во дворе её дома он может промокнуть.

Василий уставился на пакет так, будто видел его впервые в жизни. Глаза округлились, лицо вытянулось, а брови полезли вверх. На физиономии мужика была полная гамма признаков искреннего изумления. По его виду можно было подумать, что этот пакет с кофейным деликатесом каким-то чудом сам материализовался у него под курткой, без его малейшего участия.

— Не моё это, Афанасий Саныч, — заверил он. — Я вообще без понятия, откуда у меня этот пакет взялся. Честное слово, ни сном ни духом.

Надо признать, врал он убедительно. Очень убедительно. И реакция, и интонации, и этот наигранно-растерянный взгляд были выстроены безупречно. Настолько, что будь перед ним человек неопытный — вполне мог бы и поверить.

Вот только я был не из таких.

Слишком хорошо я знал эту манеру. И слишком часто в прошлом видел, как «случайно» появляются вещи за пазухой у людей, и обязательно какие-нибудь ценные. Они потом обычно всё клянутся, что жизнь к ним несправедлива.

— Вася, ты мне-то лапшу на уши не вешай, — я медленно покачал головой. — И скажи спасибо высшим силам, что у меня сейчас попросту нет времени наставлять тебя на путь истинный. Но на словах запомни: врать — нехорошо. А воровать у людей, которые к тебе от всей души — тем более.

Василий опустил глаза и, наконец, покаялся.

— Простите меня, пожалуйста, дурака, Афанасий Саныч, — пробормотал мужик. — Клянусь, больше такого не повторится. Ни в коем случае.

Я, разумеется, прекрасно знал, что он врёт, и клятвам его грош цена. Буквально минуту назад он с тем же жаром уверял меня, что понятия не имеет, откуда у него под курткой взялся пакет с кофе. Но теперь уже клялся в честности.

Собственно, для алкашей, подобных Васе, это дело привычное. Дать слово. Потом нарушить. И даже не считать это чем-то из ряда вон выходящим.

Его стратегии выживания отчетливо просматривались в каждом шаге. Недальновидные, конечно же. Вчерашний запас спиртного у него закончился, а значит, нужно было прямо теперь же подумать о том, где взять следующий. И пакет с кофе показался Василию вполне подходящим товаром.

Продать. Получить деньги. Купить горячительное… Простая, понятная схема, отработанная не один раз. Вот только чем дальше, тем чаще и крупнее такие шаги будут его подводить.

— Давай лучше уже шуруй, Василёк, — сказал я.

Я кивнул в сторону выхода, убирая руку, которой перегораживал дверной проём, словно шлагбаум.

Вася в ответ лишь отрывисто закивал. Как опытный алкоголик, он прекрасно знал тот момент, когда нужно заткнуться и раствориться в закате. Иначе можно было и получить по наглой морде.

Уже в следующий миг его как ветром сдуло из помещения. Василий почти бегом спускался по ступенькам крыльца, когда я окликнул его снова:

— Погоди-ка на секундочку, задержись.

Мужик замер, насторожился, но спорить не стал. Я подошёл к столу, где со вчерашнего вечера так и стояла бутылка с горячительным. Взял её и вернулся к двери.

— На, — сказал я,