Старая гвардия 2 - Валерий Александрович Гуров

Я мысленно споткнулся. Натурал — это в смысле натуральный? Цвет волос свой? Да нет, не может быть… Или что он вообще сейчас имел в виду?

Вот бы, ей-богу, словарик этих современных модных словечек под рукой. А то без него иногда реально плывёшь, особенно когда молодёжь начинает говорить так, будто у них свой отдельный язык.

Я не стал выдавать своей озадаченности и кивнул. Спокойно подошёл к креслу и сел. Пока Евгений занимался подготовкой — что-то проверял, раскладывал инструменты, я достал мобильник. Если в кармане есть большой-пребольшой справочник — грех им не воспользоваться. Иными словами, я снова врубил поисковик.

Ну да. Значение оказалось ровно таким, каким я его изначально и предполагал.

С сердца будто камень свалился.

Безусловно, вопрос у меня всё равно остался. Даже не один. Например, на какой, извините, хрен обычный нормальный мужик красит себе волосы в розовый и носит облегающие кожаные штаны?

Но, как бы ни чесались у меня мысли, прямо спрашивать у этого Евгения я всё-таки не стал. Нет, ну в конце концов — не моё это собачье дело, кто в чём ходит и как выглядит. Может, ему мой наряд тоже кажется странным, хоть я и оделся, вроде бы, во вполне современном магазине. Такое вполне возможно. И потом, это он меня в той форме не видел, в которой я выплыл.

Нет, превращаться в брюзжащего старого деда, который ворчит на всё новое только потому, что оно новое, у меня желания не было.

Евгений, наконец, подошёл ко мне, положил руки на спинку кресла и внимательно осмотрел меня. Сначала с одной стороны, потом с другой.

— Как будем стричься, Денис Максимович? — всё тем же медовым голосом поинтересовался он. — Может, у вас есть какие-то пожелания? Или, возможно, референсы, чтобы показать?

Я на секунду завис.

— Внучок, ты же видишь, я дед старый, — сказал я. — Так что буду премного благодарен, если ты мне объяснишь, про что ты сейчас толкуешь.

— Я имею в виду, что вы, возможно, где-то уже видели причёску, которую хотите, — охотно пояснил Евгений. — Ну, там, на каких-нибудь фотографиях в интернете.

— А-а, вот ты про что, — хмыкнул я. — Погоди, сейчас я тебе кое-что покажу.

Я полез во внутренний карман и достал свой новый паспорт. Аккуратно раскрыл его на странице с фотографией и показал Евгению.

— Вот смотри, Женя. Вот так я хотел бы выглядеть, — пояснил я.

— Могу я взять ваш паспорт в руки? — поразительно вежливо попросил парикмахер.

Я протянул документ. Евгений принял его и несколько секунд молча рассматривал фотографию.

— Вы знаете, Денис Максимович, — наконец заговорил он, — я хочу вас сразу предупредить, что такие стрижки сейчас не в тренде. Да, мода циклична, и многое из девяностых действительно возвращается. Но, поверьте, далеко не всё из того времени сегодня актуально. Может быть, осовременим — или именно так будем стричься? — уточнил Евгений, поднимая на меня взгляд.

И как-то удивительно у него это вышло, переспросил он, не напирая ни на один из вариантов. Я был волен выбирать без всякого осуждения и снисхождения. Черт возьми, приятно!

— Точно, внучок, — кивнул тогда я. — Для меня девяностые были временем не молодости, но полного расцвета сил. Вот и пришло на старости лет желание вернуть себе силу, как Самсону.

Я внутренне замер. А ну как теперь и библейские герои не в тренде, и никто про них не знает? Но мастер Женя кивнул:

— Понимаю… Ну а с цветом волос что мы с вами будем делать?

Я ждал пояснений. Евгений снова посмотрел на фотографию и прищурился.

— На этой фотографии вы уже седой. Вы что, тогда специально красились под седину? — спросил он с явным профессиональным любопытством.

Вот что значит профессионал — я как-то и не обратил внимания, что у того Дениса Максимовича, что в паспорте, волосы были седые, хотя ему было только сорок пять. Оно и неудивительно: жизнь у всех тогда была тяжёлая, нервы — ни к чёрту. Вот, видимо, и поседел раньше времени. А я вот носил пока ещё только проседь.

Я, недолго думая, просто махнул рукой. А почему, собственно, и нет? Если уж играть роль — так играть до конца.

— А давай, Евгений, крась меня в седину, — обозначил я. — Ты ведь и это можешь? Вижу, что мастер. Чтобы было прямо один в один, как на фотографии.

— Сделаем, конечно. А по поводу усов и бороды? Они ведь у вас на фотографии тоже есть. Будете их заново отпускать?

— Будем, — подтвердил я.

— Тогда могу предложить обработку специальным средством, — тут же предложил Евгений. — Чтобы росло получше и поинтенсивнее.

— И что, заметный рост будет? — подивился я.

— Конечно.

Женя всё это предлагал мягко, но абсолютно серьёзно.

— Ну тогда не вопрос. Делай.

Следующие полчаса я просто сидел неподвижно в кресле и смотрел в одну точку. Терпеливо ожидал, пока Евгений закончит со мной работу.

Надо признать, у паренька были по-настоящему золотые руки. Движения у пацана были чёткие, выверенные. Очень быстро у меня сложилось впечатление, что работа парикмахером для него была не просто способом зарабатывать на жизнь, а настоящим призванием.

Закончив со стрижкой, он перешёл к окрашиванию. Ощущения были, конечно, необычные. Не приключись со мной такого невероятного поворота, я бы и не подумал, что стану красить волосы — я, взрослый мужчина. Пахло, конечно, специфически, но ничего неприятного или раздражающего я не почувствовал. Евгений всё делал аккуратно, так, что можно было бы даже счесть все манипуляции за массаж, особенно когда нужно уже было смывать состав.

Наконец, процедура подошла к концу. Я уселся обратно в кресло, и Женя ещё минут пять возился с феном — сушил волосы, и что-то там раскладывал у меня на голове. Я работе мастера не мешал и даже в зеркало не смотрел, а прикрыл глаза и дремал. Тёплый воздух, ровный шум — всё это действовало почти убаюкивающе.

Закончив, Евгений положил руки на спинку кресла и, чуть понизив голос, сказал почти заговорщицки:

— Ну всё, Денис Максимович, мы с вами закончили. И, мне кажется, получилось очень даже хорошо. Вы готовы увидеть себя нового в зеркале?

Я медленно вдохнул. Женя-то думал, что тут просто новая прическа, да ещё не