Темный Лорд Устал. Книга VII - Тимофей Афаэль

Карта была цветной. Синие зоны — владения клана Долгоруких, раскинувшиеся по всему северо-западу. Красные — территории Демидовых, охватывающие промышленные регионы. Зелёные — земли Юсуповых. Десятки других оттенков, обозначающих малые кланы, вассальные роды, союзные дома.

И крошечные золотые островки, разбросанные по этому пёстрому морю — земли Короны.

— Ты видишь здесь Великую Империю, Виктор? — произнёс Александр, глядя на карту. — Я вижу здесь лишь лоскутное одеяло, сшитое гнилыми нитками!

Он провёл пальцем по голограмме, и цифры замелькали рядом с каждой зоной. Количество войск, объём производства, магический потенциал.

— Кланы контролируют восемьдесят процентов территории. Шестьдесят процентов армии — их частные дружины. Семьдесят процентов промышленности. Девяносто процентов боевых магов.

— Я знаю статистику, Ваше Величество.

— Тогда ты понимаешь, почему я не могу просто отправить Гвардию снять блокаду.

Орлов стиснул зубы. Он понимал. Понимал слишком хорошо.

— Хартия Вольности, — произнёс он с горечью. — Документ, который ваш прадед подписал, чтобы остановить гражданскую войну.

— Документ, который превратил Императора в церемониальную фигуру, — Александр повернулся к нему, и в его молодом лице Орлов увидел злость, которую монарх тщательно скрывал от всех остальных. — Статья двенадцатая: «В случае биологической угрозы высшего класса Глава Региона получает полную автономию и право на любые меры для локализации очага без согласования с Троном». Любые меры, Виктор. Вплоть до применения тяжёлого вооружения.

— Но угроза — фальшивка! Громов врёт, и мы оба это знаем!

— Докажи.

Одно слово, произнесённое тихо, но от него Орлов замолчал.

— У нас нет там наблюдателей, — продолжал Император, отходя от карты. — Нет независимых экспертов. Нет доступа к региону. Громов закрыл воздушное пространство и перекрыл дороги. Если я сейчас введу Гвардию, Совет Кланов поднимет вой на всю Империю.

Он опустился в кресло у камина и потёр виски.

— Они скажут, что я нарушил Хартию. Что я безумный тиран, который ради спасения своего «фаворита» рискует заразить всю страну. Долгорукие дадут деньги на «сопротивление тирании», Юсуповы пришлют боевых магов, Демидовы — технику и оружие.

— Вы говорите о войне.

— Я говорю о бойне, — Александр поднял на него усталый взгляд. — От столицы до окраин, ведь наши соседи только этого и ждут. Мы развалимся изнутри, и они растащат куски.

Орлов молчал. Он знал всё это, знал с первого дня своей политической карьеры. Империя держалась на хрупком балансе — Кланы давали деньги, заводы и солдат, Трон давал закон и арбитраж. Стоило одной стороне нарушить правила и вся конструкция рассыпалась.

— Громов и те, кто за ним стоит, разыграли всё юридически безупречно, — Император смотрел на огонь в камине. — «Санитарный кордон» — их законное право. Я не могу послать войска. Я даже позвонить ему официально не могу с требованием остановиться, потому что это будет признанием нарушения регионального суверенитета в условиях чрезвычайной ситуации.

Тишина повисла в кабинете, нарушаемая только треском поленьев.

— Значит… — Орлов сглотнул, — мы просто будем сидеть здесь, в золотой клетке, и смотреть, как они его убивают?

Император поднял взгляд. В его глазах плескалась та же бессильная ярость, которую Орлов чувствовал внутри себя.

— Официально — да, — произнёс Александр ровным голосом. — Мы будем смотреть и выражать «глубокую озабоченность».

Орлов уже развернулся к двери, когда голос Императора остановил его.

— Но лишь «официально», Виктор.

Он обернулся. Александр поднялся из кресла и подошёл к шахматному столику, глядя на застывшую партию с выражением, которое Орлов не сразу понял. Азарт? Предвкушение?

— Мы не будем просто смотреть, — произнёс Император, беря в руки белого коня. — На этот раз мы будем ждать.

— Ждать чего? Пока они его задушат?

— Пока он не докажет, что достоин быть нашим союзником.

Александр поставил коня на доску — в позицию, которая на первый взгляд казалась самоубийственной, открывая короля для атаки.

— Ты встречался с ним, Виктор, и видел, на что он способен. Человек, который построил свой Эдем и поставил этот странный Купол над целым городом. Человек, который уничтожил бункер ИВР голыми руками. Человек, который превратил двух генералов в… — он не договорил, но оба знали, во что превратились Соколов и Тарханов. — Думаешь, его остановит губернатор-взяточник и бумажный карантин?

Орлов нахмурился, пытаясь понять, к чему клонит монарх.

— Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что если Воронов действительно так силён и уникален, как утверждают отчёты — он выживет. Найдёт способ очистить своё имя или заставит Громова признать ложь. Прорвёт блокаду или обойдёт её. Сделает что-то, чего мы с тобой не можем предугадать. Если он действительно такой человек…

Император повернулся к Орлову, и в его молодом лице проступило что-то жёсткое и хищное.

— А если он все-таки погибнет в этой «заражённой зоне» — значит, мы всего-лишь переоценили его. Значит, он не тот союзник, который нужен нам для настоящей войны с Кланами.

Орлов молчал, переваривая услышанное. Логика была безжалостной, но он не мог отрицать её правоту. Империи нужны были не просто союзники — ей нужны были те, кто способен побеждать даже в невозможных условиях.

— Это жестоко, — произнёс он наконец.

— Это необходимо, — Александр пожал плечами. — Мой прадед подписал Хартию Вольности, потому что у него не было выбора. Кланы были сильнее, и он это признал. С тех пор каждый Император сидел в золотой клетке, делая вид, что правит страной, которая ему не принадлежит.

Он подошёл к окну и посмотрел на ночную столицу — на огни, которые принадлежали не ему, а тем, кто платил за электричество.

— Я не собираюсь умирать в этой клетке, Виктор. И если Воронов ключ к тому, чтобы её сломать, я хочу знать, насколько он прочен. Хочу увидеть, как он справится с Долгоруким и Громовым без нашей помощи. Потому что потом, когда придёт время настоящей схватки, помощи тоже может не быть.

Орлов смотрел на спину Императора и понимал, что недооценивал этого молодого человека. За маской церемониального монарха скрывался игрок, который думал на десять ходов вперёд.

Император вернулся к шахматному столику и сделал ещё один ход — чёрной ладьёй, которая съела белого коня.

— Видишь? Конь пожертвован. Но теперь у белых открылась линия для атаки, которой раньше не было.

Орлов посмотрел на доску. Позиция белых всё ещё выглядела тяжёлой, но теперь он видел