Генерал Карамба: На пути к власти - Алексей Птица

— А он разве поверит?

— Поверит, а если не поверит, то и что? Это ещё нужно доказать, всё подсчитать, всех опросить, найти эти деньги. Он начнет подозревать, ты скажешь, как я тебе велела, он и отстанет, ты главное сейчас не воруй, нам хватит. Не стоит дёргать судьбу за усы.

— А я и не собирался, — хмуро ответил супруг, — но что вот делать дальше? Он ведь не потянет один, слишком молод. Завалит всё хозяйство своими дикими поступками.

— Послушай, Рауль, а что, если написать письмо его тётке по матери, донье Розе⁈

— Донье Розе?

— Да.

— И что?

— А то, что она бедствует, покойный де ла Барра не любил её и не допускал в гасиенду. Бедняжка воспитала двух дочерей при рано погибшем муже и сейчас с удовольствием бы приехала сюда, готовая помочь дону Эрнесто.

— Больно умная она, потому её отец Эрнесто не жаловал.

— Так поэтому она и приедет сразу же, как только ей это позволят или просто приедет, чтобы узнать, как дела. Давай, я напишу ей письмо, в котором всё расскажу, а она пусть сама направит ему послание.

— Гм, ну почему бы и нет. С хозяйством она сможет справиться, дочери уже обе замужем, не знаю, кто у них мужья, но добились всего сами, а тут вот такие события, приедет ли она — неизвестно, но письмо-то напишет точно.

— Вот и я так думаю. А получив письмо, он, может, и пригласит её к себе, а пригласив, может оставит присматривать за хозяйством.

— Да что ты заладила, может да может. Пиши письмо ей, да укажи, чтобы она вложила в письмо дону Эрнесто свою фотографию, а то он не узнает её, и обязательно ту, где она с его матерью, иначе не поверит.

— Хорошо, я всё опишу, не волнуйся.

— А я и не волнуюсь, сделай, как надо. А я внизу припишу ещё от себя пару строчек.

— Хорошо, дорогой.

* * *

В суете и заботах прошла ещё неделя, за время которой я вникал во все дела, происходящие в самой гасиенде и вокруг неё. Также прошла и вторая, а вслед за ней и третья, когда мне неожиданно пришло письмо от одной из родственниц. От тётки со стороны матери, если по-простому.

На письме, что доставил мне местный почтальон, было написано аккуратным женским почерком имя адресата, которое оказалось мне незнакомо.

— Роза Мария Кастро, — прочитал я вслух. Гм, не знаю такую. Недолго думая, я вскрыл конверт, из него выпал сложенный вдвое листок писчей бумаги, а вслед за ним две небольшие фотографии. Усевшись за письменный стол, я аккуратно разложил оба фото, чтобы понять, кто на них изображен.

По первому фото догадаться оказалось несложно, на нём фотограф запечатлел мою мать, которую я знал только по карточкам. Здесь моя мать оказалась очень молодой, а рядом с ней стояла девица, которую я не знал, но черты её лица были схожи с чертами лица моей матери. На фотографии она улыбалась, обнимая мать за плечи.

Вторая фотография изображала уже довольно пожилую женщину, располневшую, с сединою на висках, но, тем не менее, узнаваемую. Это была та самая девица, что обнимала мою мать на первом фото, оно, кстати, было подписано.

«Роза и Эстела Боливар»

Всё ясно, это родная сестра матери. Я натыкался на её имя, когда рыскал в документах, но забыл, а сейчас вот вспомнил. Эти неожиданные всплески оживили память моего реципиента, и я её окончательно вспомнил. Кажется, отец не любил донью Розу за излишне жёсткий характер, поэтому она нечасто появлялась в гасиенде.

За что ещё он недолюбливал сестру жены, я не знал, видимо, какие-то внутрисемейные разборки, до которых мне не было никакого дела. Ведь в голове тогда гулял ветер, а в крови тестостерон, только о женских прелестях и думал, короче, не до того мне было. Ну, что же, почитаем.

Письмо по большей части состояло из охов, ахов и прочей женской белиберды, поэтому пришлось его перечитать трижды, чтобы понять, что от меня хотят и что собирались донести этим текстом. Сначала шли соболезнования, что понятно, затем пожелание здоровья, и в самом конце желание навестить меня, чтобы поддержать моё здоровье заботой и старинными рецептами.

Перечитав письмо в третий раз, я вышел прогуляться в другую комнату, где хранились немногочисленные фотографии моего семейства. Покопавшись в них, обнаружил схожее фото, отчего у меня пропали все сомнения. Да, это действительно моя тётка собственной персоной. Пройдясь в глубокой задумчивости до своей комнаты, я вышел во двор и окинул его взглядом.

Тётка жила одна, судя по той информации, что я узнал из письма и вспомнил сам. Мужа нет давно, обе дочери замужем, живёт она небогато, поэтому стоит принять, авось здесь останется да возьмёт в свои руки заботу о доме, а если мужья дочерей путёвыми окажутся, то стоит озаботиться и пристроить их к делу, оно того стоит.

Ну, а если что-то не так пойдёт, то я, думается, сразу почувствую. Оно ведь как в жизни бывает: пока пороха не нюхал да жил, как все живут, звериное чутьё дремлет где-то глубоко, а как только вокруг снаряды взрываться начинают или, как в моём случае, мины, да ещё от каждого шага жизнь зависит, вот тогда всё и прорывается наружу. Жаль, что у меня не до конца проявилось звериное чутьё опасности, глядишь, и жив остался, хотя может судьба у меня такая. Ладно, что грустить, надо ответ писать.

Решившись, я чиркнул короткое ответное письмо, которое отправил на следующий день с гонцом на почту. А ровно через две недели ко мне пожаловала и сама донья Роза. Здравствуйте, я ваша тётя!

Глава 5

Здравствуйте, я ваша тетя!

Донья Роза до моей гасиенды добиралась, как выяснилось, на перекладных: сначала на поезде, потом на дилижансе, а последние километры преодолела, отыскав местного извозчика. Это понравилось мне, и в то же время стало неловко за себя, потому как мог бы догадаться и встретить её сам. Оправдывало меня только то, что с моим состоянием здоровья это пока оказалось сложно.

Когда я в очередной раз объезжал поля, ко мне прискакал гонец на взмыленной лошади и сообщил о приезде дражайшей родственницы. Не сказать, что я очень обрадовался, скорее