Генерал Карамба: На пути к власти - Алексей Птица

— Где она сейчас?

— В гасиенде, дон Эрнесто.

— Хорошо, скачи обратно, передай, что я скоро буду, только лошадь побереги, она не государственная, а моя личная, понял⁈

— Как есть, дон.

— Езжай.

Стараясь не показать откуда-то взявшееся волнение своим сопровождающим, а их со мной имелось двое, в качестве обязательной охраны, я ещё раз осмотрел поле, готовящееся под посадку агавы. Хотя, какое это поле, скорее участок местности, покрытый редким ковром чахлой растительности.

Пеоны уже начали размечать ямки под посадку хенекена, и я пристально наблюдал за процессом. Солнце палило немилосердно, но примерно через месяц здесь начнётся сезон дождей, и все окрестности зальёт водой, вот молодые саженцы и примутся. Жаль, что я пока не разбираюсь в особенностях выращивания этой культуры, знаю в общих чертах, по большей части из рассказов самих индейцев.

Да, я не чурался расспрашивать их, одаривая каждый раз за любую полученную ценную информацию мелкой монетой. Американцы говорят: «Время — деньги». А любой человек из двадцать первого века скажет, что не время, а информация — деньги! И деньги иногда настолько большие, что… В общем, инсайдерская информация дорогого стоит.

Слух о том, что я тщательно собираю любые сведения о растениях, местности, климате, людях начала распространяться по округе со скоростью звука. Опасаясь, что скоро придётся в буквальном смысле отбиваться от желающих поведать мне очередную чушь, я подстраховался, назначив в качестве человеческого фильтра одного старого метиса, а ему в помощь уважаемого среди индейцев пеона. Их я как следует проинструктировал, и они принялись работать и за страх, и на совесть. Они вдвоём оценивали, стоит ли допускать до моих глаз человека, что принёс интересные сведения, или нет, и при положительном решении дальше с ходоком встречался уже я.

Тронув поводья, я медленным шагом направил коня в сторону гасиенды. До неё ехать около часа быстрой рысью, а если не торопясь, то успею добраться часа за полтора, а там как раз и время ужина настанет.

Покачиваясь в седле, я обозревал унылые окрестности: почва дрянь, один известняк, сверху присыпанный перегноем и другими породами, климат жаркий и сухой, почти полупустыня. То ли дело российский чернозём да берёзки с елками, душа отдыхает при взгляде на них, а сердце радуется.

Я тяжело вздохнул, весь погружённый в свои мысли, и легко тронул приклад полюбившейся мне винтовки Шарпса. Точная она и дальнобойная, проверено лично, и тут мне повезло: глазомер у меня оказался точным, а зрение острым. Теперь нужно тело накачать тренировками, а то больно худ сей юноша, да несведущ в спорте. Ничего, начну с банальной зарядки, а дальше введу более сложные тренировки, все нужные навыки у меня имеются с прошлой жизни, как и знания, теперь главное — достойно применить их на практике.

За этими размышлениями незаметно пролетело время пути до гасиенды. С сопровождающей меня охраной я не разговаривал, они тоже ехали молча, изредка перебрасываясь между собой парой слов. Кажется, все уже в гасиенде заметили молчаливость и отстранённость, так несвойственную мне в прошлом.

Ну что же, тиф — редкой гадости болезнь, на него можно все изменения списать, пусть привыкают ко мне новому. Конечно, моя личность являлась объектом пристального внимания всей гасиенды Чоколь и темой для многочисленных разговоров, которые пару раз пришлось невольно услышать и аж смешно стало. Болтают обо мне всяческие небылицы и даже не краснеют. Вот же, деревня…

* * *

Донья Роза Мария Кастро очень удивилась, получив письмо от жены управляющего гасиендой Чоколь, а прочитав его, от волнения вскочила и стала нервно мерить шагами комнату уютного дома в пригороде Мехико, Сан-Анхель.

Домик она смогла купить совсем небольшой, из прислуги нанять только кухарку да старую служанка. Обе её дочери жили в Мехико, их мужья работали служащими, зарабатывая не так уж и много, но на жизнь хватало, а вот ей приходилось трудно. Перебиваясь случайными заработками, она постепенно проедала полученное от родителей и оставшееся от мужа наследство.

Прочитанное письмо взволновало её, она совсем редко общалась с родной сестрой, а в последнее время давно не получала он неё вестей и даже не знала, что их больше нет. Немного успокоившись, примерно через час, она села за стол, взяла лист бумаги и, стараясь писать ровно и тщательно подбирая нужные слова, принялась сочинять ответ своему племяннику.

Исчеркав два листа чистой дорогой бумаги, она поняла, что лучше этим заняться поутру и написала лишь короткий ответ жене управляющего. В нём поставила в известность о получении письма и выразила благодарность за уделенное внимание. На следующий день донья Роза смогла, наконец, написать письмо и поскорее отправила его почтой, с нетерпением ожидая ответ.

Как ни странно, но ответ не пришлось ждать несколько месяцев, он пришёл довольно быстро, что оказалось так непохоже на де ла Барра, особенно на младшего, что она сразу же засобиралась в путь — дорогу.

Буквально на следующий день донья Роза специально съездила в гости к дочерям и, поделившись важной новостью, обсудила с ними план своих дальнейших действий. Выслушав напоследок охи-вздохи от каждой, а также напутствия, она уже на следующий день, наскоро собрав необходимые вещи, выехала на полуостров Юкатан.

Добираться пришлось долго, ведь железные дороги, что проложили к этому времени, никак не связывали между собой отдалённые регионы. В каждой провинции имелась своя железная дорога, соединяющая морские порты и центры добывающей отрасли, будь то горная или деревообрабатывающая, но при этом эти ветки не пересекались между собой, и даже не все шли в Мехико.

Донья Роза об этом даже не догадывалась, она упорно преодолевала все препятствия, возникшие на её пути. Где могла, ехала на повозке или дилижансе, затем пересаживалась на другой поезд и вновь следовала в нужном ей направлении. Дорога заняла почти неделю, так как приходилось останавливаться на ночёвку, а она спешила, боясь, что молодой племянничек вдруг передумает и откажет тётке в приглашении. И вот, наконец, она добралась до города Мерида — столицы провинции Юкатан и одноимённого полуострова!

По приезду никто её не встретил, да она и не ожидала такой милости, поэтому, наняв местного извозчика, уселась в открытую повозку и покатила прямиком семьдесят километров до гасиенды Чоколь. Выехав рано утром, до гасиенды она смогла добраться только после обеда. Благо жена управляющего, как и он сам, оказались на месте и с радостью встретили её, заодно отослав сразу же гонца к дону Эрнесто, чтобы