Башни Латераны 5 - Виталий Хонихоев

— Полчаса, — Хельга кивнула. — Хорошо. Времени нет…

Она повернулась к строю, набрала воздуха в грудь.

— Слушай мою команду! — голос хриплый, сорванный, но громкий. — Отступаем к лесу! Первая и вторая линии — прикрытие! Остальные — марш! Раненых не бросать! Телеги — в центр колонны!

Люди зашевелились. Медленно, неуверенно. Кто-то переглядывался, кто-то топтался на месте.

— Чего встали⁈ — рявкнул Эрих. — Слышали приказ! Пошли, пошли, пошли!

Строй начал разворачиваться. Неуклюже, со скрипом — как телега с заржавевшими колёсами. Каре ломалось, превращалось в колонну. Щитоносцы первой линии отходили последними, пятясь, не опуская щитов.

— Живее! Не растягиваться! Держать дистанцию!

Телеги тронулись. Возницы щёлкали поводьями, лошади храпели, не хотели идти. Колёса вязли в пыли, скрипели. На телегах — раненые. Мартен лежал, закрыв глаза, дышал тяжело, со свистом. Рядом — другие. Обожжённые, переломанные.

— Йохан! — крикнул Лео. — Помоги с телегой!

Йохан подбежал, упёрся плечом в борт. Лудо — с другой стороны. Вдвоём толкали, помогая лошадям.

— Ну и жара… — пропыхтел Йохан. — Хуже, чем у нас в деревне в августе, когда мы с кумом Бертольдом…

— Потом расскажешь, — оборвал его Лео. — Толкай давай.

Колонна ползла к лесу. Медленно, мучительно медленно. Пыль поднималась из-под сотен ног, висела в воздухе жёлтым облаком. Солнце палило. Доспехи раскалились, люди обливались потом, задыхались.

Лео оглядывался назад. Холмы. Дорога. Пока — пусто. Но надолго ли?

— Дейна! — он догнал Хельгу, которая шла рядом с лошадью, держась за седло здоровой рукой. — Как думаете, сколько у нас времени?

Хельга не ответила сразу. Смотрела вперёд, на приближающуюся опушку.

— Достаточно, — сказала наконец. — Они сейчас добивают тех, кто разбежался. Собирают трофеи, гонят убегающих… это приятно. Мы не представляем для них угрозы, никакой угрозы совсем. У нас нет скорости, мы не сможем ни отойти, ни спрятаться, ни сманеврировать… так что я думаю, что они оставят нас в покое… надеюсь. В конце концов Освальд уже победил, чего ему еще нужно…

Лео посмотрел на Хельгу, понимая, что это не анализ ситуации, а скорее голос отчаянной надежды. Чего еще нужно Освальду, он одним махом уничтожил самую главную угрозу — отряд мобильной артиллерии, потом выбил манёвренную часть — тяжелую конницу. Легкая же куда-то запропастилась, наверняка удрали, спасая свои шкуры… а пехоте бежать некуда, но она и угрозы особой не представляет, по крайней мере не для «Крылатых» и не для магов, которым даже на тележки вставать не нужно, они вполне могут спокойно круги расчертить, пока «Крылатые» вокруг каре кружат… и если честно, то «Крылатые» могли бы их строй разметать и без всяких магов. В конце концов Третий Полк — это не рота гельвецийских наемных пикинеров, которые даже умирать в строю будут… а бронированные «Крылатые» Освальда — лучшая кавалерия по эту сторону Вельдры. Но они не будут рисковать. Зачем? Пехота без обоза, без конницы — что они смогут? Три дня и люди уже ослабнут… им нужна провизия, нужна вода. Через неделю их можно будет брать голыми руками… тех, кто выживет.

— Значит успеем отойти. — говорит Лео. Как бы он поступил на месте Освальда и его «Крылатых»? Оставил бы их в покое. Что толку от строя ощетинившейся копьями тяжелой пехоты? Да, рыцари Освальда опрокинут их одним ударом, но неизбежно потеряют и своих… и чем жестче будет держаться строй — тем больше будет потерь. Зачем? Грабить обоз, гнать убегающих оруженосцев — вот это весело, а скакать на копья тяжелой пехоты — не совсем. Даже один «Крылатый» — невосполнимая потеря… этих тренируют всю жизнь, а доспехи и конь на таком стоят как небольшая деревня со всеми тетушками, девками и мужиками…

— Должны успеть. — отвечает Хельга и прикусывает губу: — но что дальше делать…

До опушки оставалось шагов двести, когда сзади раздался топот.

— Конница! — закричал кто-то. — Конница справа!

Строй дрогнул. Люди оборачивались, хватались за копья. Кто-то побежал — вперёд, к лесу.

— Стоять! — рявкнул Эрих. — Куда, мать вашу! Строй держать!

Лео развернулся, вглядываясь.

Всадники. Несколько десятков. Мчались к ним от холмов, поднимая пыль.

Он напрягся, пытаясь разглядеть знамёна. Солнце слепило, пыль застилала глаза. Чёрный ворон? Или…

— Свои! — крикнул кто-то. — Это свои!

Лео выдохнул.

Не ворон. Волчья голова на красном поле. Унгарны. Всадники влетели в колонну — не сбавляя хода, лавируя между пехотинцами. Низкорослые мохнатые лошадки, всадники в меховых шапках, кривые сабли на боку. Человек тридцать, может сорок. Всё, что осталось от лёгкой конницы атамана Житко.

Сам атаман осадил коня перед Хельгой. Невысокий, жилистый, лицо обветренное, глаза узкие, хитрые. Шрам через всю щёку — старый, побелевший. Меховая шапка сбита на затылок, волосы торчат во все стороны.

— Дейна! — он оскалился, показав зубы. — Живая! А я думал — всё, сгорела с остальными.

— Живая, — Хельга смотрела на него снизу вверх. — Что с обозом?

Житко сплюнул.

— Нету больше обоза. — он развёл руками. — Сдались. Без боя.

Тишина. Люди вокруг замерли, слушали.

— Как — сдались? — спросил Эрих.

— А так. — Житко пожал плечами. — Конница Освальда подошла, окружила. Капитан Бруно посмотрел на это дело, посчитал… и поднял белый флаг. Умный человек. Зачем умирать, когда можно сдаться? Его выкупят, семья богатая. А солдатики… — он махнул рукой. — кого солдатики интересуют, верно?

— Сволочь, — процедил кто-то из строя.

— Хей, зачем обзываешься? — сверкнул зубами из седла Житко. — через час-другой ты сам перед таким же выбором стоять будешь. А в обозе девчонки-целительницы… так их в полон взяли спокойно… а то если бы не сдались, то всякое могло быть… — он пожимает плечами: — вы куда? В лес? Дейна верно соображает, там вас вороны Освальда не достанут… говорил я что неладное чую… у меня три разъезда не вернулось, а Штауфен в атаку скомандовал. Кстати, старый пердун не сдался. Дрался как лев, сам видел, пятерых, наверное, из «Крылатых» завалил, такой удар секирой… фьюююють! — ладонью он показывает, как летело лезвие секиры наискосок, — разрубил какому-то бедолаге латы к черту! Кремень старикан! Его сам Рокот ссадил с седла, выбил таранным ударом… а потом стоптали.

Хельга молчала. Лицо — неподвижное, каменное. Только желваки на скулах вздулись.

— Сколько их? — спросила она наконец. —