Мятежник - Роман Феликсович Путилов

Из репортажа специального корреспондента Омского городского еженедельника «Омская звезда» Степана Жаворонкова.

«О том, что я по заданию редакции отправляюсь на испытания новейшего оружия нашей страны мне стало известно за десять минут до того, как за мной пришли. Офицер военно- воздушных сил вынырнул, как будто из пустоты перед моим столом, за которым я судорожно пытался понять, что мне взять с собой, бросил на столешницу увесистый мешок, объяснив, что с этой минуты я могу считать себя военнослужащим запаса, призванным на воинские сборы, в мешке я найду все, для себя необходимое в этом путешествии, и у меня есть десять минут, чтобы переодеться. В мешке оказалась военная форма и обувь, что удивительно, моего размера и прекрасного качества, только без погон и с большой надписью на спине и груди — 'Пресса». Через десять минут мы, с моим провожатым, вышли из здания редакции, сели в закрытый фаэтон и, через час, были в секретном месте. Дальнейшее мое путешествие проходило в секретном транспортном средстве, впрочем, вполне скоростном и удобном.

В другом секретном месте, меня и других представителей прессы, пересадили из засекреченного транспортного средства в дирижабль, где проводили в отведенную для меня и моего коллеги каюту, после чего разрешили бывать практически в любом помещении воздушного гиганта, кроме тех, на которых было написано «Только для членов экипажа». Кстати, предупреждающие надписи по-русски, были нанесены на поверхности, как говорится, «от руки», а вот аналогичные надписи по-британски писались с помощью трафаретов. На брифинге, на этот вопрос капитан (вымарано) ответил, что этот дирижабль и его систер-шип были захвачены нашими доблестными войсками в качестве трофеев, в ходе борьбы с воздушными пиратами и их базами в Средней Азии и, после капитального ремонта и модернизации, были поставлены в строй наших военно-воздушных сил.

Среди ночи, когда мы летели над бескрайней тайгой, в сторону засекреченного полигона, на дирижабле зазвучали сигналы тревоги, а когда мы выскочили из каюты, нас вновь собрали на брифинг в кают-компании.

Как сообщил командир воздушного корабля (вымарано), в Северном море произошел досадный морской инцидент — мирное рыболовецкое судно под флагом нашего государства подверглось нападению и захвату, а экипаж, состоящий из подданных Государя, был захвачен и брошен в тюрьму. Как нам объявили, наш воздушный корабль будет перенаправлен к месту пленения наших рыбаков с миротворческой миссией, где существует риск гибели или ранения любого из присутствующих на борту. В связи с чем, примерно через час будет посадка в (вымарано цензурой), где все представители прессы, не желающие подвергать свою жизнь опасности, могут покинуть борт воздушного судна и будут возвращены в Омск, за счет государства, без всякого урона чести и достоинства. К чести моих коллег, ни один из них не высказал желания покинуть борт дирижабля, зато после посадки и последующего взлета в нашей тесной каюте появился еще один пассажир — (вымарано цензурой). В дальнейшем наш полет проходил над серым простором Северного моря.

— Смотрите! — толкнул меня мой коллега и сосед по каюте и я увидел через иллюминатор прогулочной палубы, что гондола дирижабля окружена арочными конструкциями, на каждой из которых закреплен какой-то предмет, чьи очертания очень трудно угадать за дымкой маскировочного заклинания.

Внезапно, шум двигателей сменился, дирижабль заметно вздрогнул и изменил курс, а в помещениях вновь зазвучали сигналы боевой тревоги. Мимо нас пробежало несколько воздухоплавателей, а потом, через несколько минут, я разглядел, как по ажурной конструкции ловко перемещается человеческая фигура, в которой я узнал нашего соседа по каюте (вымарано цензурой). Пилот быстро добрался до предмета, скрытого дымкой магии, и скрылся в этом облаке локального тумана, а, через несколько минут, облако оторвалось от конца конструкции и, быстро набрав скорость, исчезло вдали.'

Продолжение репортажа специального корреспондента Омского городского еженедельника «Омская звезда» Степана Жаворонкова.

«Когда наш дирижабль пришвартовался к причальной мачте поселка Баренцбург, выстрелы на земле уже стихли, на перекрестках стояли вооруженные патрули в форме армии ВКС в компании безоружных местных полицейских. Никаких разрушений или убитых, а также луж крови видно не было, окна домов были целы, только прохожих на улицах было мало. Нас, корреспондентов, пригласили в городскую ратушу, где в большом зале, за длинным столом, сидело несколько Христианских чиновников и городских 'выборных» с красными кушаками на поясе, как знаком причастности к власти, и также несколько офицеров ВКС и… и Его Царское Величество, Олег Александрович, в своих знаменитых металлических «ботфортах» на, устало вытянутых, ногах.

Действо началось с того, что встал один из иностранных чиновников и, через присутствующего здесь толмача, начал зачитывать с листа свое заявление. Высокий и худой, пожилой норвег, с обветренным, словно вырубленном топором, лицом, медленно, синхронизируя свое чтение с переводчиком, зачитал, что он, как глава местного земельного совета получил из канцелярии короля Христиана четкое и недвусмысленное указание вооружить, присланными из королевского арсенала, орудиями несколько судов с целью перехвата и ареста кораблей царства Сибирского и Великого княжества Семиречья, буде они объявятся поблизости от архипелага Шпицберген, что и было выполнено, после чего, позавчера, в порт, под угрозой применения орудий, был приведен мирный рыболовный сейнер под флагом Царства Сибирского, груз снят с борта и продан частным лицам, а экипаж, в нарушение всяческих правовых процедур, помещен в заброшенную шахту, без нормального питания, бытовых условий, медицинской и прочей помощи, о чем он, Кнут Маркус, осознавая указанные факты нарушений, берет на себя полную личную ответственность за совершенное по его указанию. После этих слов, норвег, с поклоном, передал его величеству Олегу Александровичу несколько документов, надо полагать, те самые королевские указания и его личное покаянное признание. После того, как, повинуясь жесту сибирского царя, норвег сел, царь обвел присутствующих тяжёлым взглядом и заговорил:

— Тебе, Кнут Маркус не удастся переложить всю вину за этот акт пиратства на себя лично. Насколько я знаю, на архипелаге Шпицберген присутствуют должностные лица, как минимум равные тебе по должности и полномочиям, к примеру, королевский судья, королевский представитель, начальник порта.

Кроме того, о вопиющем факте пиратства был своевременно уведомлен двор вашего сюзерена, который, впрочем, никак не ответил на мою личную ноту и не дал вам соответствующих указаний, чтобы нивелировать акт произвола и его последствия.

Пока Его Величество вполголоса совещался с сидящим рядом с ним офицером в (вымарано цензурой), я оглядел зал и увидел несколько фотокамер и, даже, две кинокамеры, а также непонятное устройство размером с половину воза.

На мой