Тайна феи. По следам мерцающей пыльцы - Татьяна Карсакова

И Эрхан для всех будет хорошим и добрым! Бабуля — непререкаемый авторитет, вожак стаи. Она специально ставит себя на ступень выше других, держит даже с самыми родными почтительную дистанцию.

А я — плохая. Я наказываю! И на меня обижаться можно, потому что я своя, близкая. Потому что всегда стараюсь идти навстречу, а тут вдруг отказалась!

Говорила мне бабушка — держи их в кулаке! Но у меня свои методы, я добрая!

В итоге не удержала власть, теперь страдают все.

А мне нужна эта чертова власть⁈ Богиня Всевоплотящая, почему я до сих пор в клане?

Ах да, я же недавно решила, что люблю свою семью. Вот дура!

— Лисеночек? — старая волчица величественно вплывает в кабинет.

Взгляд бабули ласковый, внимательный. От него я таю.

Не только я люблю свой клан, клан ещё любит меня. А больше их всех вместе взятых меня любит бабуля.

Она учила непутёвого лисёнка, она помогала, она наставляла. Ведь я, когда к волкам попала, даже есть нормально за столом не умела, все норовила руками еду с тарелки стащить, как в цирке привыкла. Потом бабушка с большим терпением и уважением относилась к моему характеру. Я всегда была в семье на привилегированном положении. Могла уходить и приходить когда захочу, носить все, что захочу, общаться с кем угодно. Старая волчица даже курение мне прощает! Хотя, первые полгода хваталась за сердце. Но что с меня, лисицы беспутной, возьмёшь?

Такое доверие пришло не сразу. Постепенно, шаг за шагом, мы с нашей вожачкой учились доверять друг другу. Постепенно пришли к консенсусу — я делаю, что хочу, но исполняю обязанности ведьмы качественно.

И здесь сила на моей стороне. Я могу плюнуть и уйти в любой момент. Чисто теоретически. Но мне кажется, бабушка чувствует, что не уйду. Потому что люблю ее всем сердцем и не оставлю в трудном положении. У бабушки же уже возраст! Ей семьдесят лет! Как она одна вырулит. А следующему вожаку, Вокшу, всего двадцать. Его бы ещё лет пять подальше от власти подержать, потом ещё десять потихоньку к делам привлекать, и ещё неизвестно сколько он будет становиться сильным вожаком. Короче, ещё лет двадцать мне работать на благо клана. И не факт, что после этого смогу сделать ручкой и уйти в счастливое будущее. Всё-таки клан без ведьмы даже с сильным вожаком — слабое звено у волков.

— Лиса, — мягко отвлекает меня от мыслей бабуля. — Что там?

Коротко ввожу вожачку в курс дела. Бабушка вздыхает с облегчением.

— Ну все обошлось! — улыбается мне ласково. — Молодец, лисеночек мой. Только зря Эрха отпустила, он молодой, горячий. Может дел наворотить.

— А то я не знаю! — огрызаюсь язвительно.

В душе зреет бунт. Потому что бабуля даже сейчас думает не о маленькой, глупой Литере, которой мы ломаем жизнь, а о великих делах. Потому что не хочет даже схватиться за шанс.

Разговор прерывает тетка Мара. Она приносит чай и сладкие блинчики. Бабушка приказала, я знаю. Она всегда чувствует, когда я в дурном настроении, и знает чем ободрить.

Вот только сегодня отчего-то не работает.

Раздражение не пропадает, только нарастает.

Усилием воли беру себя в руки.

— Бабуль, а может мы не правы? — начинаю мягко.

— В чем? — с любопытством смотрит на меня старая волчица. — Ты за Литеру переживаешь? Не надо, маленькая, она смирится.

— Я тоже думала, что смирится, — признаюсь и перехожу на подлокотник кресла к бабуле. Мне проще принимать решения, когда она рядом. Восьмилетней малышкой я сидела у старой волчицы на коленях и решала ситуации-задачки. Сейчас я понимаю, что это было такой учебой. Чтобы подготовить меня к обязанностям ведьмы.

Вот и сейчас, хочется сидеть рядом, рассуждать, как в детстве.

— Ты видишь, что волчата меняются? — обращаюсь к бабуле.

— Вижу, ещё в маразм не впала, — кивает она. — И вижу я то же, что и ты. Эрхан дурно влияет. Балует, жалеет. Эрх — хороший парень, но за годы без семьи отвык от волчьих традиций. Мне с ним поговорить, или ты сама?

Всегда поражалась уму этой старой волчицы. Она же прочитала мои мысли без слов! Впрочем, как всегда.

Но на этот раз я вижу капельку больше.

— Ба, и без Эрха волки меняются, — произношу задумчиво. — Мы с тобой даже предположить не могли, что Литера не смирится со своей участью. Любая бы смирилась. Под гнетом родственников, под ответственностью перед семьёй. Да у вас в крови подчиняться!

А Лит боролась. Наплевала на семью, но боролась же!

— Литера — позор нашего рода! — взгляд бабули становится жёстким, серьезным. От него оторопь бежит по телу. — Иногда в честных волчьих семьях рождаются вот такие вот уродцы. Лит — мутация, ошибка генетики… Называй как хочешь, но волчицей ее точно назвать я больше не смогу.

Чувствую гнев, переполняющий вожачку, ее негодование, бессилие. Чувствую каждый сосуд в ее теле, их напряжение, резкое сжатие.

— С ума сошла? — обрываю бабулю резко. — Я же просила не волноваться! У тебя сердце!

Падаю на пол, чтобы сидеть было удобнее, и беру бабушку за руку. Быстро пробегаюсь магией по всей кровяной системе, регулирую ее, чтобы кровь бежала без перебоев, чтобы ни давление, ни сердце не шалили.

— Спасибо, лисеночек, — искренне благодарит меня старушка. — Прости, стара я стала. Тяжело переношу такие выкрутасы.

— Бабуль, — смотрю на старую волчица снизу вверх, — мне кажется, волки меняются не из-за Эрхана. Я не знаю что это. Мое дурное влияние, отсутствие нормальной ведьмы вашего вида, просто закономерный процесс… но волчата становятся другими. Велиша принесла Литере телефон. Просто взяла и помогла сестре сбежать из под венца. Совершить самый большой позор и для нее, и для рода. Ты понимаешь, ба? Маленькая волчица не только пошла против воли старших. Она допустила саму мысль, что такой брак неправильный. Что мы с тобой можем ошибаться. В вот таком, глобальном решении.

— Велишу разбаловал Эрхан, — бабуля гладит меня по голове, как маленькую. Я привычно утыкаюсь лбом в цветастую юбку у бабушки на коленях. Сколько раз я так сидела малышкой? Сколько решений мы так вместе приняли?..

— Мы все делаем правильно, Лиса, — уговаривает меня вожачка, словно ребенка. — Литере нужно это замужество. Она молодая, импульсивная, глупая. Тот волк ее успокоит, воспитает, научит жизни. Забудет Лит про свою любовь. Не она первая, не она последняя выходит замуж со слезами на глазах.

— Но Лит первая, кто осмелился сопротивляться, — серьезно смотрю на бабулю. — А если она и в день торжества не успокоится?

— Лиса, ну что ты