Тайна феи. По следам мерцающей пыльцы - Татьяна Карсакова

Рейха быстро уносит Велишу из комнаты. Девочка все ещё кричит и брыкается, но Рей держит крепко, что-то шепчет на ухо.

— Все видели? — спокойно смотрю на свою стаю. После такого и мне нужно сказать свое слово. — Вот что происходит, если хоть один идёт против воли старейшин. Вот что происходит, если давать молодняку волю. С сегодняшнего дня никто не выходит из дома без присмотра старших или без резкой необходимости. Никаких прогулок с друзьями, никаких встреч. Все сидите дома и занимаетесь уроками или домашними делами. Это мой ведьминский приказ! Вокш, — особенно мстительно смотрю в глаза старшему брату, — ты — будущий вожак. И ты должен учиться управлению кланом. После собрания идёшь к дяде Рикарду в контору, скажешь, что я приказала вводить тебя в курс семейного бизнеса. Все время которое ты не проводишь на учёбе, ты будешь проводить с документами.

Вокш уныло кивает. Вот и поделом ему. Сам на Лит смотрит, как на прокаженную, а себе поблажки хочет? Больше никаких поблажек! Никому и никогда! Чтоб не стоять потом и разрываться от отвращения к самой себе. Я ведьма в волчьем клане. Все. Не мама, не воспитатель, не подруга. Я ведьма и вести себя отныне буду именно по-ведьмински!

— Вот что происходит, когда мы начинаем уходить от вековых устоев! — говорю громко. — Вы — волки! Традиции предков у вас в крови! Отступать от них — равносильно погибели!

«Естественно, потому что они слишком тупы, чтобы понять и принять новые порядки, — бурчит ехидный внутренний голос, — только и могут, что жить строго по правилам написанным много веков назад, ещё в дикие времена».

Родичи смотрят на меня с благоговением. Я сильная, мудрая ведьма, которая сейчас рассказывает им как жить дальше.

— С сегодняшнего дня мы возвращаемся к жизни по заветам предков. Никаких отступлений от правил, никаких вольностей. Каждый, кто осмелиться нарушить мой указ, будет наказан.

— Я сама буду контролировать каждое наказание, — благосклонно кивает бабуля. — Чтобы больше никогда во время моего вожачества такой позор не повторился! Чтобы никто из волчат не совершил страшной ошибки. Чтобы не покрылась наша семья великим срамом перед лицами честных волков. Да будет так!

— Да будет так! — соглашаюсь.

Бабуля отходит от перил, давая семье знак, что можно расходиться.

— Лиса, зайди ко мне в кабинет, — просит тихонько.

Иду как на расстрел. Я хочу сбежать из дома. Я хочу поскорее смыться от этих давящих стен, от духа строгих правил и ограничений. Мне нужно просто закончить все дела, а потом… Я сбегу к друзьям. Туда, где можно быть собой. Говорить то, что действительно думаю, делать все, что хочу, болтать, смеяться до упаду, отпускать пошлые шуточки и чувствовать, что меня понимают. От и до! Понимают и принимают.

— Лиса, — бабуля закрывает дверь и смотрит на меня ласково, без всего этого напускного величия. — Лисеночек мой, я понимаю, что тебе сложно. Но так надо. Для их блага надо. Сама же знаешь.

— Знаю, — отмахиваясь. Одно дело знать — совсем другое принять.

— Лиса, ты лисица и я это понимаю. Я принимаю твою лисью сущность, поэтому никогда ни в чем не ограничивала, — бабушка говорит спокойно, ласково, словно маленькому ребенку объясняет. — Но ты ещё и ведьма в клане волков. И с сегодняшнего дня это твой добровольный выбор. Хочешь жить с волками — учись сосуществовать с их традициями. И при этом не терять себя. У тебя это всегда получалось. Просто сейчас ты стала менять нас своим пониманием мира. А это не так. Мы разные, как бы тебе ни хотелось верить в обратное.

Киваю. Да, бабуля права. Бесконечно права. А то что дети резко отбились от рук — косяк Эрхана. Я не доглядела, Эрх разбаловал. Нужно просто сейчас взять в ежовые рукавицы и все снова станет на свои места.

— Я знаю, бабуль, — киваю. — Я пойду?

Старая волчица делает рассеянный жест рукой и я выскакиваю в коридор. Первым делом мчусь в детскую, к Велише.

Малышка все ещё рыдает, всхлипывая под толстым слоем одеял, в которых спряталась. Рядом с ней сидит Рейха. Обнимает, что-то объясняет.

Бросаю испуганный взгляд на сестру. Я ведь и правда не знаю что сейчас делать. Что сказать малышке? Как ее утешить?

— Лиса, я заставила ее выпить успокаивающий отвар, сейчас уснет, — понятливо тараторит Рей.

— Пусть спит, — киваю. — Проснется, поговори с ней. Скажи, что перед бабушкой нужно извиниться. Скажи, что по-другому никак. Неси всю чушь о волчьих правилах, устоях, о традициях. О том, что семья — главное в жизни. Что хочешь делай, Рей, но Велиша должна извиниться. Иначе будет наказана и очень жёстко. Бабуля так просто это не оставит.

— Хорошо, — Рейха кивает.

— Рей, я больше не всесильная ведьма, — обнимаю сестру и утыкаюсь подбородком ей в плечо. Шепотом рассказываю обо всем: о том, что бабушка нашла способ возродить ведьмовскую силу в клане, о том, что следующей ведьмой должна стать ее дочь. — У нас больше нет преимущества, родная, — вздыхаю. — Теперь все, что происходит, взаимовыгодный союз. Пока я хорошая ведьма — ты свободна. Как только терпение бабули закончится, ты выходишь замуж за чужого, подходящего по параметрам волка.

— Лиса? — глаза сестрёнки испуганно распахиваются.

— Рей, не делай трагедии на пустом месте! — одергиваю ее. — Бабушке не выгодно меня отпускать, как минимум, лет двадцать вам без ведьмы в таком случае придется продержаться. Пока найдут кандидата в отцы, пока выносишь, пока подрастет. Да и не станет она сразу хорошей ведьмой, этому учиться надо долго и нудно. Я бы даже сказала, что здесь нужен талант. Так что лет тридцать без толковой ведьмы. Причем часть из этого срока при молодом вожаке, ибо бабуля не бессмертна. На такое бабушка пойдет только если совсем обнаглею, как сегодня. Если все будет по-старому, никто и не шелохнется. Оставим тебя потихонечку в старых девах, потом так же потихонечку замуж, или в старейшины, к бизнесу поближе. Короче, как пойдет. Мы не дуры, мы все будем делать без шума, с максимальным уважением к традициям. Это идиотка Лит фигню творит. За это весь молодняк теперь и поплатился.

Все, не переживай. С Велишей поговори, если все будет совсем плохо — звони мне.

— Напоить ещё успокаивающим зельем, которое подавляет волю? — догадывается сестра.

— Ты считаешь, что будет лучше, если её запрут в комнате и не позволят выйти пока не извинится? — бросаю на Рейху злой взгляд. Ну а что тупит? Сама же все понимает.

— Нет, родная, что ты⁈ — Рей обнимает меня,