Тайна феи. По следам мерцающей пыльцы - Татьяна Карсакова

пожимаю плечами. — Тут смотри какая штука. Когда девушка переходит в семью мужа — она автоматически становится его проблемой. Родственники тут уже не при чем. Наоборот, могут сказать, что отдавали такую хорошую девочку, а муж ее испортил.

— И Литера не закатила бы истерику прямо на свадьбе? — удивляется Рамшах.

— А шут его знает, — вздыхаю. — Обычно для девушки честь семьи важнее и все свои эмоции она держит при себе. Но обычные девушки и не сбегают перед свадьбой к постороннему мужику.

— Да успокоительными бы Лиска с бабушкой ее накачали! — вмешивается Токр. — Пара трав в нужной пропорции и невеста-овощ готова! Бабуля так умеет.

Сказали бы, что девушка перед свадьбой волнуется. А этот старик — сам дурак. Увидел смазливую физиономию издалека и тут же обрадовался. Говорит, давайте девку. У нашей стаи репутация хорошая, обычно из наших классные жены выходят.

— И что, все по любви? — допытывается песчаный дух.

— Кто по любви, а кто потому что родители сказали, — объясняет Токр. — У нас же как все устроено? Старшие плохого не посоветуют. А замуж и деток хочется всем. Вот и слушаются родительского совета. Даже если полюбил — надо сначала у родителей уточнить. Иногда бывает, что выкуп семья за девушку не тянет, или наоборот, клан невесты недостаточно хорош для жениха. Шах, ну что ты как с луны свалился? У вас по-другому, да?

— Да с выкупами и иерархией у нас все так же, — дух чешет макушку. — Вот только у песчаных духов принято сватать детей ещё с рождения и растить так, чтобы они общались. Чтобы с молоком матери впитывали, что они жених и невеста. Вот и смиряются, привыкают. Проблем не возникает.

— И тебя сватали? — глаза волчонка загораются любопытством.

— И меня сватали, — кивает Рамшах.

Замечаю сжатые кулаки друга, то, как дёргается его веко.

Хочется показать Току, чтоб прекратил, но соображаю я позже, чем волчонок восклицает:

— Получается, у тебя на родине есть семья?

— Да нет у меня никого, — выплёвывает Шах. — Лая умерла, когда ей было шестнадцать лет. Просто от болезни.

— И ты не нашел другую? — очередной вопрос.

— Ток, заткнись! — строго приказываю подопечному.

Я знаю, что потеря той самой суженной до сих пор гложет Рамшаха. Двадцать три года прошло, а Шах и помыслить не может о другой жене.

— Да ладно, Эрх, — дух возвращается к своей привычной, пофигистичной манере общения, — ребенку интересно.

Понимаешь, Ток, я всю жизнь жил, зная, что эта девушка станет моей женой. Другую жену я рядом с собой даже не представляю.

— Ты ее любишь? — в голосе волчонка звучит сочувствие.

— А фиг его знает, что это такое — ваша любовь, — Шах отмахивается, как от мухи, от дурных мыслей. — Это вы, избалованные комфортом, все эти романтические бредни придумали. У нас нет любви, нет дружбы. У нас вечная война и самое стабильное, что есть в жизни — отношения между существами. У нас слово имеет огромный вес, если ты нарушил слово — ты изгой. Сказал, что никогда не брошу этого придурка, — Рамшах демонстративно показывает на меня, — вот бросил все, и поперся за ним на другой континент, бизнес строить. Сказал, что убью врага — прокрался в лагерь и убил. Что сложного?

Видимо, я так привык к тому, что всегда держу слово, что Лая так и осталась для меня единственной женой.

— У вас же нет гаремов? — уточняет Ток осторожно.

— Мы тебе что, бедуины поганые? — ржёт Рамшах. — Мы столько баб не прокормим! Это они поселились на плодовитых землях, ещё и к нам в пустыню лезут, за целебными источниками! А мы, между прочим, только с этих источников доход и имеем. Сначала вашему континенту продавали. Потом бедуины сказали, что если ваши помогут захватить им нашу пустыню, они будут продавать в два раза дешевле. Нам тогда кислород перекрыли, все договора разорвали. Вот и пришлось тайком, контрабанду толкать.

— Но по маговизору говорят другое! — испуганно бормочет волчонок.

— Больше свой маговизор смотри, — бормочу ворчливо. Я провел одиннадцать лет на войне, я знаю её изнанку, и меня эта тема до чёртиков трогает. — Я тоже маговизора насмотрелся и решил, что мы все такие благородные защитники. Коварные песчаные духи забирают у несчастных бедуинов их законные земли, сами на целебных источниках сидят и с другими не делятся. Ты же знаешь, что эти источники — основа многих лекарств, воду из них за большие деньги покупают.

Наш континент открыто войну духам объявить побоялся. Думается мне, не захотели чтобы противостояние сюда перешло. Зато активно набирал добровольческие отряды, ехать помогать дорогим друзьям. За большую плату.

Вот я по дурости в такой отряд и подвязался.

Потом свои же приняли меня за шпиона, в пыточных с Шахом и познакомился. Там же и понял что к чему.

Бедуины уже давно на духов нападают. К нам за помощью пришли, когда поняли, что сами не справляются.

— Бедуины — мерзкий народец, — вздыхает Шах. — Уже около тысячи лет с ними воюем. По преданиям, нас создали боги-братья, для своих ратных забав. Типо, как солдатиками играть. А что там было на самом деле — никто не знает. Но так повелось — наша пустыня с источниками, их плодородные земли, но без богатств. Нам-то всего хватает, и в оазисах жить неплохо можно. А вот этим вечно мало. Нападают, как шавки, исподтишка. Вот и приходится давать отпор. Мы карательные операции проводим периодически. Нападем на пару городов, вырежем всех мужиков, чтоб неповадно было. Дальше пойдем. Они к нам с мирным соглашением. Подписываем, годик тишина. Потом их снова перемкнет, они вождя свергнут, нового поставят и опять к нам.

— А нельзя их совсем победить? — удивляется Токр.

— Можно, наверное, — хмыкает Шах. — Но у нас ни разу не получалось. Силы практически равны. Их больше, но они разобщенные. Нас меньше, но мы бьем всем кагалом. И вечно у нас ничья. Припугнем, а дальше не идём, ибо не справимся. Они исподтишка на мелкие оазисы нападают, как шавки паршивые на ягненка. Правда, что ли, боги играются?

— Великие политики, приехали почти, — останавливаю машину у дороги. — Давайте в машине что-нибудь намудрим, чтоб правдоподобнее вышло.

Выходим с ребятами на улицу и на скорую руку соображаем незначительную поломку. Ехать с такой машина может, но недолго.

Токр звонит кому-то из сестер, похоже, Рейхе, и после разговора выдает нам готовую легенду.

— Значит так, — заявляет важно. — Едем мы с вами в клан Чуткослухих. Он в четырех часах езды от города. За цветами. Ибо там самые лучшие теплицы.

— А почему не у эльфов