Сквозь неосязаемые преграды - Эдмонд Мур Гамильтон

– Я проверю, убрались ли они! – воскликнула Пенни и метнулась вниз по лестнице прежде, чем я успел её остановить.

Я чувствовал лёгкое головокружение и слабость – это была реакция на опасную ситуацию, которой мне только что удалось избежать. Колени мои подкашивались. Полковник Кроха, джентльмен-лилипут, удивлённо наблюдавший за происходящим, выглядел встревоженным.

– Вы в порядке, Док? – пробасил он. – Вы какой-то зелёный.

– Всего лишь лёгкий приступ головокружения, – пролепетал я. – Мне бы попить…

– Конечно, я мигом принесу, – услужливо вызвался крошечный артист.

Он поспешил в свою комнату и вскоре вернулся с стаканом.

Я жадно проглотил его содержимое и тут же закашлялся, хватая ртом воздух. Прозрачная жидкость в стакане оказалась вовсе не водой, как я предположил, а неким огненным напитком, который, казалось, начисто сжёг мне всю слизистую гортани.

– Что, во имя небес, было в этом стакане?! – брызгая слюной и кашляя, прохрипел я.

– Как что, просто джин, – прогудел Полковник Кроха. – Вы же сами сказали, что хотите выпить, разве нет?

Этот крошечный человечек без тени сомнения предположил, будто я жажду именно алкоголя. От воздействия проглоченного напитка у меня слегка закружилась голова.

Пенни Льюис вернулась, вид у неё был обеспокоенный.

– Их и след простыл, Док, – доложила она. – Но боюсь, эти типы – парни гнилые. Их нанял вовсе не этот твой конкурент Энтвистл – они охотятся за твоим секретом сами по себе, ради собственной выгоды.

– По-моему, они вообще какие-то чужестранцы, – заметил Полковник Кроха басом. – Один из них заорал на каком-то странном наречии.

– Да, вся эта история какая‑то странная, – с беспокойством произнесла Пенни. – Ты не ранен, Док?

– Ничуть, – с улыбкой заверил я её. – Напротив, редко когда я чувствовал себя в лучшей форме.

И это было чистой правдой. По моим жилам словно струилась новая жизнь; я ощутил такой головокружительный прилив уверенности в себе, рядом с которым угрозы Шэнда и его сообщника казались сущей ерундой.

– Хотел бы я, чтобы они вернулись сюда! – громко воскликнул я. – Я бы им все кости переломал.

– Потише ты, – предостерегла Пенни. – Весь дом разбудишь, и миссис Мартинсен задаст нам жару.

Я снисходительно рассмеялся.

– Я не боюсь дурного нрава нашей почтенной домовладелицы. Если она посмеет меня отчитывать, я её живо утихомирю.

– Док, ради всего святого, прикрути фитиль! – взмолилась Пенни. На её лице отразилось крайнее недоумение. – Никогда не видела, чтобы ты так заводился.

Её предостережения не возымели на меня никакого действия. Я ощущал приятное тепло, прилив благодушия и такой непоколебимой уверенности в собственных силах, каких не испытывал никогда в жизни. Мне казалось, что я способен в мгновение ока решать самые сложные математические уравнения.

– Слушайте! – драматическим шёпотом обратился я к моей аудитории из двух человек. – Перед вами не обычный человек. Вы смотрите на человека, открывшего субнейтронный эффект – достижение, признанное всем научным миром.

Я заметил, что они не осознают всей важности этого открытия, а потому принял решение изложить его суть простыми словами.

– Всё устроено так, – заговорил я непослушным, заплетающимся языком, словно у меня внезапно возник лёгкий дефект речи. – Берётся атом… любой атом. Вы берёте этот атом и ка-а-ак шарахнете по нему потоком ней… нейтронов…

Я сделал поясняющий жест, но от этого движения меня вдруг повело, и я, возможно, упал бы, если бы Пенни не подхватила меня.

Ее маленький носик сморщился – она внезапно принюхалась. Затем в ее голубых глазах вспыхнуло раздражение.

– Да ты никак пьян, Док! Мне бы сразу догадаться!

– Он сам попросил выпить, – прогудел в оправдание Полковник Кроха.

Пенни с досадой тряхнула копной светлых волос.

– Все вы, мужики, одинаковые. Пошли, Док, тебе пора на боковую.

Я действительно чувствовал настоятельную потребность в отдыхе, так как в голове у меня поселилось странное головокружение. Когда Пенни вела меня к моему месту проживания, мои шаги были странно нетвёрдыми.

Моё возвращение в комнату ознаменовалось довольно неловким инцидентом. Пребывая в смутной уверенности, что всё еще нахожусь в контратерренном состоянии, я попытался пройти сквозь стену и весьма ощутимо приложился об нее носом.

– Дверь вот здесь, дурачина ты великовозрастная, – пожурила меня Пенни. – А теперь заходи внутрь и проспись.

Я с достоинством повернулся к ней, намереваясь подробно объяснить, что употребил сей алкогольный напиток исключительно по ошибке и что по своим привычкам являюсь образцом абсолютной умеренности. К несчастью, мне никак не удавалось подобрать нужные слова. И все же мне хотелось как-то извиниться.

Единственное, что пришло в мою затуманенную голову, – взять голову Пенни в ладони и запечатлеть сочный поцелуй на ее губах. Ощущение оказалось настолько приятным, что я с совершенно невозмутимым видом повторил его.

– Вот это номер! – воскликнула Пенни, глядя на меня широко распахнутыми от изумления голубыми глазами. – Это с какой ещё стати?

– Потому что мне так захотелось, милая моя девочка, – вальяжно ответил я. – Я подумал, что это будет приятно, и не ошибся. Как насчет того, чтоб мы…

– А ну-ка, марш в постель, пока ты окончательно не растерял остатки приличий, – скомандовала Пенни, заталкивая меня в комнату.

В ту ночь я спал неспокойно, терзаемый кошмарами, в которых Шэнд, Кребс и омерзительный Энтвистл – все трое – проходили сквозь стену моей комнаты и размахивали над моей головой сверкающими шпагами. Когда я проснулся, голова моя раскалывалась от тупой, мучительной пульсирующей боли.

Я смутно помнил свой вчерашний бой с Шэндом и Кребсом, то, как я обратил их в бегство, и чрезвычайно крепкий напиток Полковника Крохи, вызвавший во мне чрезвычайный душевный подъём. Но тут я просто застонал, вспомнив, каким бесстыдным образом целовал Пенни.

«Что бы сказала на это Корнелия? – опечалившись, думал я. – И как мне теперь извиняться перед бедной Пенни за свой низкий поступок?»

Дверь открылась, и предмет моих горестных размышлений вошёл в комнату. Пенни отнюдь не выглядела удручённой событиями минувшей ночи. В руках она несла стакан с какой-то пенящейся жидкостью, который и протянула мне.

– Слышу, ты уже на ногах, Док. Приготовила вот для твоей головы, – сказала она, с насмешливым любопытством разглядывая меня. – Ну и вид у тебя, конечно, – образцово-показательное похмелье.

–