Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря - Анна Гале

— Привыкаешь, Герб? — хмыкнула Лиля. — Пора начинать ритуал, ты должен закрепить право.

— Хватит, Лили, — перебил Герберт. — Я всё помню.

Он мягко провёл рукой по моим волосам. Щёлкнула заколка, волосы рассыпались по плечам, Герберт слегка взъерошил их медленным ласкающим движением.

Муж как-то говорил мне о распущенных волосах. Для рыцаря Грарга это означает полное подчинение, полную зависимость.

— Кто бы рассказал, не поверила бы, — фыркнула Лиля. — Насколько знаю, обычно это делается менее осторожно.

— Лили, заткнись, — беззлобно ответил Герберт. — Сейчас приедем, и вы с Викой пойдёте куда-нибудь погулять. Зрители мне не нужны.

Он погладил меня по плечу и мягко добавил:

— Синичка, мне жаль, но это лучше сделать, пока не прибыли первые гости.

— Ради такого дела погуляем, — пообещала Лиля. — Только сразу, как можно будет вернуться, позвонишь. Мы должны успеть подготовиться к вечеру. Гостей надо принять по высшему разряду.

— Вы совсем сдурели оба? — вступила Вика. — Герберт весь в крови, ему надо раны обрабатывать. А Синичка в полном ступоре и ничего не соображает.

— Замолчи! — властно ответила рыжеволосая ведьма. — Ты не можешь говорить со мной в таком тоне, иначе наживёшь большие неприятности с советом судей.

— А ты собираешься туда на меня пожаловаться? — в голосе Вики прозвучал вызов.

— Они и без меня узнают, — раздражённо сказала Лиля. — В ближайшее время нам предстоит решить кучу проблем. Не хватает лишь прихода в Марск членов совета по твою душу. Безнаказанно спорить с судьёй на повышенных тонах ты сможешь, только если получишь чёрное кольцо.

Вика замолкла.

— Теперь по сути твоих претензий, — мягче продолжила Лиля. — Когда ваша Пичужка начнёт что-то соображать, всё станет гораздо хуже. Сейчас самое время. Боевые раны — не помеха, заживут как на собаке. Всё, приехали. Викуся, пойдём за курткой для героя.

Машина остановилась, хлопнули передние двери.

— Синичка, — тихо заговорил Герберт. — Можешь не отвечать. Просто послушай. Я не хочу применять силу. Тебе не будет со мной плохо, только не сопротивляйся. Слышишь, девочка? И ещё, — он немного напрягся. — Я хорошо знаю рыцарей Чаши, они могут и неделю не трогать жену после венчания, если та зажата или боится. Мне не нужны подробности. Граргом клянусь, что не буду издеваться, комментировать или рассказывать кому бы то ни было. Скажи, вы с Вильгельмом вообще были вместе? Да или нет?

— Какая тебе разница?

Воспоминания хлынули потоком, раздирая душу на части. Наши общие с мужем воспоминания. А теперь — только мои. Почему я до сих пор жива? Как можно продолжать жить с растерзанным в клочья сердцем? С душой, у которой забрали половину?

Сознания достиг спокойный голос Герберта:

— Я не хочу тебя убить. Поэтому мне надо знать, было у вас всё, что положено после свадьбы, или нет?

— Было, — вяло буркнула я.

Отвечать не хотелось, но всё равно же не отвяжется.

— Поклянись памятью обоих рыцарей, — потребовал Герберт.

— Клянусь.

Он вздохнул с облегчением и снова провёл рукой по моим волосам, очень нежно, почти как Вильгельм. Я вздрогнула.

Как Вильгельм⁈ Я что, и правда, схожу с ума, как говорила Лиля? Моего мужа убили несколько минут назад у меня на глазах, а я сижу в обнимку с убийцей!

Я попыталась высвободиться. Герберт чуть ослабил объятия. Карие глаза бесстрастно наблюдали за мной. Наверное, так учёный смотрит на подопытных зверюшек во время не слишком важного эксперимента.

Дверца машины приоткрылась, и Лиля протянула Герберту две куртки.

— Пичужка, снимай плащ, он весь в крови. Можно, конечно, попробовать отстирать, но, по-моему, будет проще выбросить это старьё, — быстро, отрывисто заговорила она. — Герб, отпусти девчонку, незачем сейчас лишний раз её нервировать. Пичужка никуда от тебя не денется. Продолжишь в квартире.

Руки Герберта, наконец, разжались. Он скинул окровавленную светлую ветровку и, слегка морщась, надел кожаный пиджак.

Странно — разве такие, как Герберт, чувствуют боль? Они же не люди.

— Пичужка, слышишь меня? — назойливо повторила Лиля. — Можешь надеть мою куртку, можешь так выскочить — замёрзнуть не успеешь. Главное, плащ сними.

В следующую секунду я поняла, что Герберт расстёгивает пуговицы моего плаща.

— Я сама!

— Хорошо, хорошо, сама, — успокаивающе сказал он. — Оставь его здесь и выходи из машины.

Герберт встал рядом с Лилей. Судья хмуро смотрела на меня. Я медленно расстёгивала плащ. Если бы только эти двое хоть ненадолго на что-то отвлеклись. Лиля оставила ключи в машине. За несколько секунд я бы успела…

— Герб, может, заодно захватим то, что я купила на вечер? — спросила Лиля.

Она подошла к багажнику. Герберт отвернулся и сделал шаг в сторону бывшей жены.

Я вышла из машины, захлопнула заднюю дверцу и тут же рванула на себя переднюю, готовясь повернуть ключ и нажать на газ.

Мотор зафырчал, Герберт кинулся к двери, его рука скользнула по металлу.

— Герб, стой! — рявкнула Лиля.

Машина тронулась с места, я нажала на кнопку с замочком, блокирующую двери. Вика что-то закричала, в зеркале я увидела, как Герберт бешено жестикулирует, а Лиля спокойно что-то ему говорит. Слуги Грарга, конечно, скоро найдут меня, совсем несложно догадаться, куда я поеду. Но, если повезёт, я всё же успею раньше них добраться до парка и увидеть Вильгельма в последний раз. Понимаю, что он не мог выжить, но никак не могу поверить, что мой муж мёртв. Я должна хотя бы попрощаться с ним.

Может, он жив, надо верить, что жив.

Машина двигалась рывками, пару раз ткнулась в бордюр на выезде со двора. Мелькнула мысль, что на дороге я разобьюсь в лепёшку о первый же столб. Неважно, в этом мире не осталось ничего важного.

«Вот как? — с иронией осведомился внутренний голос. — А если ты попадёшь в аварию и убьёшь нескольких человек — это тоже для тебя неважно?»

Моя нога сама собой ослабила давление на педаль газа.

— Ручник снимай, на нём не ездят, — командовал голос. — Газу! Сцепление! Вторая передача!

Моя правая рука при этом сама уверенно двигала рычаг переключения передач, а ноги жали педали. Это ещё что? Неужели вселение? Защита пала, теперь всё может быть. Но ведь муж говорил, что в таких, как я, обычно не вселяются.

— Вселение, — спокойно подтвердил голос. — Таких, как ты, действительно не трогают: объект из тебя никакой. Сейчас я тебе помогаю, так что не вздумай сопротивляться. Если разобьёшь машину, нас всех ждёт масса неприятностей. Будем считать, что Герб отпустил тебя покататься. Эй, Пичужка, глаза от дороги не отводи! Мне нужно видеть, куда