Жены проклятого рыцаря. Наложница верховного рыцаря - Анна Гале

— Я приняла это решение осознанно и не передам право защиты никому другому, — продолжала судья.

Она поднесла руку к губам и поцеловала алеющий камень судейского кольца. Облако тут же рассеялось, словно его и не было. Я отвернулась, взгляд бездумно упёрся в окно.

В голове вертелся дурацкий вопрос — каждого ли судью на совете будет окружать густой тёмный туман? Я живо представила вокруг себя массу тёмных облаков. Внутри каждого были видны очертания человека, каждое имело свой голос, и все голоса сплетались в угрожающем хоре.

— Я смогу тебя защитить, — Лиля задумчиво смотрела на дорогу. — Хорошо, что Герб не потерял голову и не остановил машину силой. Иначе обвинение в побеге трудно было бы оспорить. Главное, у Герберта есть право победителя, на этом мы и сыграем на совете.

Я вздрогнула. Право победителя? Я только теперь начала осознавать, что именно оно означает.

— Право победителя… Это будет сейчас?

— Скорее всего, после совета, — равнодушно ответила Лиля. — Поторопиться стоило, когда ты ничего не соображала, а сейчас уже не имеет смысла спешить. Да не трясись ты, могло быть гораздо хуже.

Машина плавно остановилась во дворе. Герберт разговаривал около подъезда многоэтажки с каким-то мужчиной. Увидев машину, он оставил собеседника и быстро подошёл к нам. Сразу стало видно, что Герберт очень зол, у него аж руки тряслись. Брови сдвинуты, губы сжаты, глаза прищурены — не лицо, а маска гнева! Лиля взглянула на человека у подъезда, тихо чертыхнулась и пробормотала:

— Не думала, что когда-нибудь это скажу, но лучше бы первой прибыла Инесс.

— Выходи! — Герберт вытащил меня из салона за руки и с руганью поволок к дому. — Накаталась? Ты хоть соображаешь, что натворила⁈

— Герб, тише, — спокойно сказала не отстающая ни на шаг Лиля. — Не ори на весь двор. Татьяна уже в курсе, что нарушила наш закон. Теперь будем исправлять её глупость.

— Будем? — переспросил Герберт и втолкнул меня в подъезд.

— Да, будем исправлять вместе, если ты, конечно, не собираешься отдать Пичужку нашему совету.

— А девчонка хороша, — заметил сзади незнакомый тенор: собеседник Герберта шёл за нами. — Может, всё же поделишься правом, Герберт?

— Забудь, — коротко бросил рыцарь Грарга.

В лифт мы вошли вчетвером. Судья посмотрел на меня в упор, я ответила ему долгим взглядом в глаза. Забыть о боли растерзанной души, забыть обо всём… Я не могу опозорить светлую память двух рыцарей святого Грааля тем, что устрою истерику или завою от страха.

Моя жизнь заканчивается, и это к лучшему. Все близкие и любимые люди уже оставили меня. Вика ушла в Грарг, остальные — в иной мир. Вильгельм как-то говорил, что тот свет гораздо лучше этого. Надеюсь, скоро я встречусь там с мужем, Иоганном и бабушкой Липой. Надо попытаться ускорить развязку — разозлить всех и спровоцировать судей. Они приговорят меня к смерти, а если повезёт — убьют ещё до совета.

Я оценивающе разглядывала прибывшего судью. На вид ему лет тридцать, а на самом деле — наверняка несколько веков. Коротко стриженый мускулистый шатен восточного типа. Взгляд тёмных глаз холодный, пустой, но враждебности в нём нет. Этот слуга Грарга вряд ли захочет ссориться из-за меня с опасными соратниками. Нужен кто-то более жестокий, тот, кто решится пойти против Герберта и Лили. Не может быть, чтобы таких не оказалось в проклятом ордене.

Герберт вытолкнул меня из лифта и с размаху пнул ногой дверь одной из квартир. Незапертая дверь со стуком распахнулась, и все ввалились в светлый просторный коридор.

— Тише, Герб, — прошипела Лиля. — Бари, раз ты приехал так рано, может быть, я пока покажу тебе квартиру? — улыбнулась она. — Пичужку ты всё равно не получишь.

Герберт кинул раздражённый взгляд в сторону гостя и бывшей жены и наконец-то выпустил мои руки. Я машинально потёрла ноющие от железной хватки запястья.

— С удовольствием осмотрю вашу квартиру, Лили, — слегка поклонился гость. — Но после окончания совета тебе придётся смириться с приговором.

— Бари, дорогой, — в её голосе неожиданно лязгнули металлические нотки. — Не сомневаюсь, что вы обсуждали возможный приговор совета между собой, но решение пока что не принято. И даже если оно окажется жёстче, чем я рассчитываю, тебе здесь ничего не светит. На совет обязательно прибудет Инесс, — ухмыльнулась Лиля. — Сомневаюсь, что ей понравится твоя идея привести приговор в исполнение. Твоя супруга слишком ревнива, хотя за столько веков ей пора бы привыкнуть к твоей полигамности.

Говоря это, Лиля уцепила гостя под руку и подвела к двери одной из комнат. Бари галантно пропустил рыжеволосую судью вперёд и плотно прикрыл за собой дверь. Щёлкнул замочек.

— Она собирается встречать так всех членов совета? — насмешливо спросила я.

— Твоя внезапная разговорчивость неуместна, — процедил Герберт.

Он повесил на крючок куртку и снял с себя футболку. Мускулистое тело оказалось изрядно изранено и поцарапано, плечо — обмотано бинтами.

— Решил показаться во всей красе?

— Во всей красе я покажусь тебе после совета, — ухмыльнулся Герберт. Меня передёрнуло. — А теперь иди-ка на кухню к Вике. Викуля! — крикнул он. — Твоя ненормальная подруга вернулась. Проследи, пожалуйста, чтобы она больше никуда не делась. Меня пока что ни для кого нет.

Заплаканная Вика вышла из кухни, и Герберт тут же скрылся за дверью второй комнаты. Я успела увидеть только большой разложенный диван. Значит, туда он потащит меня после совета судей?

Мороз продрал по коже, меня снова затрясло. Викуся обняла меня за плечи и повела на кухню.

— Синичка, всё будет хорошо, — прошептала она. — Герберт не даст никому тебя тронуть, он мне обещал.

— Я уже поняла, что он собирается сам меня… тронуть, — я попыталась усмехнуться.

Теперь понятно, что самое трудное в моём плане. Поведение должно быть одинаковым со всеми. А это значит, что в последние часы жизни мне придётся хамить и Викусе, единственному близкому человеку, который у меня остался.

Глава 3

Вика Караваева

Как же сегодня досталось Синичке. Никогда её такой не видела, даже в тот день, когда умерла её бабушка Липа.

Я смотрела на подругу и не узнавала её. Я готовилась к тому, что Танюшка будет рыдать, кричать, бить посуду, ругаться, проклинать нас, но она была непробиваемо спокойна. А ведь Лиля наверняка рассказала Танюше про совет судей. Неужели Синичка не понимает, чем это ей грозит? Сейчас подруга сидит напротив меня и разговаривает так, будто именно она — хозяйка положения.

Что это? Помутнение рассудка? Последствия