Я есть Закон! Том 2 - Алексис Опсокополос

— Смотри, какая красота! — вторила ей другая бабка, тыча пальцем в нарисованный фонтан. — Как в кино! Хоть на старости лет пожили бы как белые люди!

— А ты не дал нам туда переехать! — припечатала третья.

Я аккуратно отодвинул буклет от своего лица и сказал:

— Уважаемые гражданки. То, что вы держите в руках — это компьютерная графика. Рендер. Иллюзия. Если бы реновация состоялась, вас бы переселили в бюджетную новостройку на окраине города. С картонными стенами, через которые слышно, как сосед чихает. С отсутствующей инфраструктурой, без поликлиник и тротуаров. И с дешёвыми китайскими лифтами, которые ломаются через месяц. А наш дом — это советский кирпич, надёжный фундамент и зелёный район с устоявшейся городской системой.

Но аргументация разбилась о железобетонную веру в глянцевую бумажку.

— Врёшь ты всё! — рявкнула тётка. — Тут вон консьерж нарисован! И колясочная!

Марина уже была максимально на взводе. И судя по её лицу, собиралась перейти на ненормативную лексику. Назревал неконтролируемый социальный взрыв. Понимая, что бороться с коллективным психозом с помощью логики бесполезно, я решительно взял Марину под локоть и сказал:

— Пойдём, дискуссия окончена.

И я потащил сопротивляющуюся соседку прочь от этой толпы. А нам в след тут же радостно, с чувством выполненного долга, закричали на несколько голосов:

— Убегают!

— Да потому что сказать нечего!

— Правда глаза колет!

— Испортил жизнь всему дому!

Марина пыталась вырваться и вернуться, но я крепко держал её за руку, уводя её к подъезду.

— Просто успокойся! — пытался я достучаться до её разума. — Спорить и что-то доказывать им сейчас абсолютно бесполезно. Они стали жертвами агрессивного маркетинга. Должно пройти время.

Марина меня не слушала, но вырываться в итоге перестала. Всю дорогу до двери своей квартиры она возмущалась, размахивая руками, крыла бабок самыми нелестными эпитетами, параллельно рассказывая, какой я молодец, как я спас дом, и как эти непроходимые дуры совершенно не ценят своего счастья.

Попрощавшись с Мариной и убедившись, что она зашла домой, я выдохнул. Поправив пиджак, развернулся и направился к Юлии.

Дверь открылась почти мгновенно, словно Юля и Виктор стояли в прихожей, дожидаясь моего визита.

— Ну что? — с ходу, даже не поздоровавшись, выпалил Виктор. — Деньги нам когда заплатят?

Юля недовольно пихнула мужа локтем под рёбра и зашипела:

— Да погоди ты со своими деньгами! Илья, проходите на кухню, чаю попьём.

Идея мне не понравилась. Эти бесконечные, бессмысленные пищевые традиции землян крали время. Очень много времени. По их абсолютно нерациональной логике, ни один вопрос невозможно было решить без предварительного ритуального поглощения кипятка с заваркой и сладкими углеводами.

— Нет, спасибо, — ответил я, пресекая любые попытки затащить меня за стол. — Я должен вам кое-что показать. Это — профессиональная этика. Я обязан доводить до клиента любую серьёзную информацию, связанную с делом, незамедлительно.

Я расстегнул пиджак, достал из внутреннего кармана сложенный вдвое документ и протянул его супругам. Это был тот самый официальный «отказняк» из РОВД. Виктор выхватил бумагу первым и начал жадно бегать глазами по строчкам, шевеля губами. Юлия с тревогой заглядывала ему через плечо.

— Ну вот! — с досадой произнёс Виктор, едва дочитав до конца страницы. — Я же говорил Юльке: давайте те деньги заберём и всё забудем! У них там всё замазано-перемазано, всё куплено на корню. А теперь что? Что, я вас спрашиваю⁈ Нету дела — нету тела!

Я мысленно зафиксировал это абсурдное выражение. Земляне слишком много смотрели свои дешёвые криминальные сериалы и теперь пытались применять маргинальный сленг к административно-гражданским спорам.

— Какого ещё тела⁈ — ошарашенно переспросила Юлия.

— Никакого! — в отчаянии взмахнул руками Виктор. — Ни дела, ни тела, ни наших денег! Всё, приплыли!

— Я боюсь, вы не совсем правильно поняли юридический смысл этого документа… — попытался вставить я, готовясь разъяснить им разницу между уголовным и гражданским производством.

Но Виктора уже несло. Паника из-за упущенной финансовой выгоды отключила в нём остатки рационального мышления.

— А что тут понимать⁈ — взвился он. — И так всё ясно! Что с домом этим тогда косяк у тебя вышел, что с нами сейчас…

— А ну, рот закрой!

Юлия рявкнула так неожиданно, громко и властно, что Виктор мгновенно замолчал. И в прихожей повисла тяжёлая тишина. Юлия тяжело перевела дыхание и, игнорируя притихшего мужа, произнесла:

— Илья, вы его не слушайте, пожалуйста! У Вити просто нервы сдали. Мы же все видели, как вы снос нашего дома остановили. Вы тогда всё по закону доказали и сейчас нам поможете. Поможете же?

— Помогу, ведь у нас с вами заключён договор, по которому я обязан вам помочь. — спокойно ответил я. — Мы имеем на руках бумагу с официальной печатью. Салон нарушил закон и оказал некачественную услугу. И, что самое важное, в своих объяснительных они сами признаются: на момент вашей процедуры препарат «Этерна Форте» всё ещё находился на стадии регистрации. А то, что это якобы просто копия их предыдущего препарата с новой этикеткой, гражданского судью вообще не волнует. Закон в этом отношении абсолютно строг. Люди не крысы — ставить на них опыты несертифицированными препаратами нельзя! Поэтому компенсацию салон вам должен выплатить, и он её выплатит!

— Допустим, — примирительно произнёс Виктор. — И сколько мы в итоге можем с них получить?

— Давайте прикинем, — сказал я и достал чистый лист бумаги и ручку. — Юлия, какая у вас официальная зарплата?

Юлия слегка смутилась и опустила глаза.

— Ну… — протянула она.

— Я ваш юрист, мне можно и нужно говорить всё как есть, — напомнил я. — Истина требует абсолютной точности.

— Ну, где-то шестьдесят тысяч с бонусами выходит в месяц.

— Отлично, — кивнул я и написал первую цифру. — Месяц, на который вы вынужденно взяли отпуск за свой счёт из-за осложнений, салон обязан вам компенсировать как утраченный заработок. Записываем: шестьдесят тысяч. Идём дальше. Сама процедура стоила двадцать? Возврат средств за некачественную услугу — ещё двадцать. Плюс ваши расходы на невролога, физиотерапию и восстанавливающие препараты. Вы говорили, чеки сохранены. Там набегает около восьмидесяти тысяч.

— Итого сто шестьдесят, — быстро подсчитал Виктор, скептически кривя губы. — Неплохо, но ради этого таскаться по судам… они же нам и так двести давали…

— Я ещё не закончил, — оборвал я его. — По закону о защите прав потребителей капает неустойка. За каждый день просрочки выполнения требований. Заложим скромные двадцать тысяч. И главное — моральный вред. Лицо для женщины — это всё. Изуродованная мимика, депрессия, страх выходить на улицу… Мы заявляем полмиллиона.

Виктор поперхнулся.

— Полмиллиона⁈ За моральный ущерб? Да ты шутишь! Ни один суд столько