Я есть Закон! Том 2 - Алексис Опсокополос

— Но я же их совсем не знаю, — растерянно произнесла она.

В этом мы с ней были абсолютно на равных. По большому счёту, для меня биологические родители Ильи тоже были чужаками.

— Не страшно, познакомитесь, — уверенно сказал я. — Моя мама нас должна нормально накормить, а то, боюсь, на одних пельменях и яичнице мы с тобой долго не протянем. Там природа, отдохнёшь от всей этой суеты.

Немного помявшись, Света в итоге согласилась, и я увидел, как она заметно повеселела. Всё-таки несмотря на все свалившиеся на неё проблемы, она оставалась подростком, которому для радости иногда достаточно просто сменить обстановку и почувствовать себя в безопасности.

Для меня же эта поездка обещала стать серьёзным испытанием. Ехать, играть роль любящего сына, общаться с родителями того, чьё тело я занял, и тщательно следить за каждым своим словом. Но этот визит был необходим для поддержания легенды: чтобы старшие Тарановы ничего не заподозрили, я обязан был периодически появляться в их поле зрения.

Глава 5

Мне стоило неимоверных усилий извлечь из глубинных архивов мозга информацию о том, где именно находится дача родителей Ильи. Они жили там уже лет семь, практически безвылазно. Хотя квартира, в которой я сейчас жил, принадлежала им.

В процессе поиска адреса я столкнулся с интересной физиологической особенностью: ассоциативная память человека работает безупречно. Когда я что-то вижу, слышу или делаю, нужная информация всплывает мгновенно, подкинутая триггером. Но вот попытка инициировать самостоятельный, спонтанный поиск данных: например, просто сесть и вспомнить маршрут до загородного дома — оказалась сродни попытке найти нужный файл в гигантской, неструктурированной базе данных без поисковой строки. С большим трудом, по крупицам вытаскивая обрывки визуальных воспоминаний о поворотах и дорожных знаках, я всё-таки выстроил маршрут.

Чтобы избежать подобных системных сбоев во время самого визита, весь вечер пятницы я посвятил профилактике. Найдя в шкафу увесистый семейный фотоальбом, я методично перелистывал страницу за страницей, заставляя нейронные связи моего реципиента активироваться и выдавать досье на собственную семью.

С фотографий на меня смотрели милые, улыбающиеся люди. Глядя на эти снимки, я окончательно выудил из памяти их статус: отец оказался бывшим военным, офицером в отставке, а мать — школьной учительницей. Теперь оба наслаждались заслуженной пенсией вдали от городского шума.

К концу просмотра альбома я поймал себя на очень странном, чужеродном для Иллитара чувстве. В районе солнечного сплетения возникла тянущая тяжесть. Мне стало стыдно. Я, по сути, лишил этих добрых, ни в чём не повинных людей их родного сына. Да, они этого не знают и видят перед собой знакомую биологическую оболочку, но факт остаётся фактом. И в этот момент я принял твёрдое решение: я сделаю абсолютно всё, чтобы они никогда не узнали правду. Не из страха перед разоблачением, а просто для того, чтобы не разрушить их мир и не причинять им боль. Я не чувствовал вины за произошедшее перед хозяином тела — Верховный Трибунал для Истины и Закона важнее Ильи Таранова. Но усугублять ситуацию и расстраивать родителей Ильи я не хотел.

А ещё фотоальбом преподнёс мне сюрприз, выявив огромную слепую зону в моей подготовке. Оказалось, у Ильи есть брат! Старший брат по имени Игорь. До этого момента память ни разу даже не намекнула мне на его существование, потому что в моей новой жизни не было ни одного триггера, связанного с ним. И только увидев его лицо на снимке, я получил доступ к «файлу»: Игорь уже несколько лет безвылазно жил в Москве, где вполне успешно занимался бизнесом, и с младшим братом почти не общался.

Закрыв альбом, я удовлетворённо констатировал, что информационные пробелы заполнены и эмоциональный фон стабилизирован. К встрече с роднёй я был полностью готов.

Также я продолжал обновлять и структурировать свою память, выстраивая хронологию имён и событий, пока мы ехали в пригородном автобусе. Транспорт попался на удивление комфортный, с мягким ходом, и Света, пригревшись у окна, быстро задремала. Я не стал её будить или отвлекать разговорами. Она и так сильно переволновалась из-за всей этой ситуации с отцом, а перспектива ехать к совершенно незнакомым взрослым людям добавляла ей стресса. Пусть спит, пока есть возможность.

По нужному адресу мы приехали почти к обеду. Вышли на нужной остановке и неспешно пошли вдоль обочины по направлению к дачному посёлку. Погода стояла отличная. Правда настроение мне подпортила приличная куча строительного мусора, наваленная прямо под покосившимся столбом со ржавой табличкой «Свалка мусора строго запрещена! Штраф!». Битый кирпич, куски старого линолеума, рваные мешки из-под цемента — это всё выглядело настолько ужасно на обочине у самой кромки леса, что я невольно остановился.

— Вы чего, дядя Илья? — растерянно спросила Света.

— Статья 8.2 Кодекса об административных правонарушениях, — ответил я, показывая на мусор. — Несоблюдение требований в области охраны окружающей среды при обращении с отходами производства и потребления.

Света пожала плечами и сказала:

— Видимо, кто-то ремонт делал, лень было до свалки везти. У нас так все делают, никто на эти таблички даже не смотрит.

— Именно из-за того, что все нарушают, это и начинает считаться нормой, Света, — пояснил я. — В этом кроется корень разрушения любого правового общества. Сначала люди бросают мусор под запрещающий знак, считая это мелочью. Потом начинают проезжать на красный свет. А потом — считать нормальным не платить алименты собственным детям. Деградация всегда начинается с малого.

Света задумалась, пнула камешек на дороге и спросила:

— А разве вообще реально сделать так, чтобы все-все люди жили по закону и ничего не нарушали? Это же сказка какая-то.

— Нужно начинать с себя, — уверенно ответил я. — Установить внутренний Закон. Потом — помогать соблюдать его другим, пресекая нарушения там, где ты можешь дотянуться. И тогда торжество Закона станет абсолютно реальным.

Девочка ничего не ответила, но я заметил, что она убрала фантик от конфеты в рюкзак.

Вскоре мы подошли к нужному участку. Калитка была не заперта. На крыльце добротного, обшитого сайдингом «под дерево» дома нас уже встречали.

— Илюша! — всплеснула руками мама, сбегая по ступеням крыльца. — Ой! А это…

Я не стал предупреждать родителей, что приеду не один. Теперь надо было объяснять, кто со мной.

— Мама, здравствуй! — сказал я. — Познакомься, это Света Фискина… Впрочем, ты должна её помнить — она внучка бабы Нюры.

— Дочка Коли Фискина? — воскликнула мама. — Как же она выросла!

— А это моя мама, Наталья Владимировна, — объявил я Свете.

— Наташа, кто там… — донёсся голос отца. — О! Илюха!

— Сергей Васильевич, — представил одетого