Квинтет Пряди - Алексей Стопичев

когда опасность уже позади. Стреломёты опять тренькнули натужно и басовито, и ещё пять гигантских стрел улетели в кучу лацерт. И вновь приграничники, дурея от натуги, принялись натягивать тетивы. А тот, что руководил гигантами, решил послать оставшихся чудищ напролом, и шесть лацерт, разметав валяющихся или мечущихся тварей, кинулись к стене, перейдя на бег. Мне показалось, что земля от их топота завибрировала, но некогда было прислушиваться, чтобы понять, так ли это на самом деле. Я покосился на Баблера и спросил:

— Ты или я?

— Давай ты, Ино, — Баблер пошевелил пальцами, отчего звякнули его перчатки, и добавил: — Я подстрахую, если что!

Я кивнул, развёл руки и, на глазах изумлённого капитана, резко ударил наручами друг о друга, сцепив их и направив перекрещенные предплечья на бегущих тварей. Я успел выставить назад правую ногу, чтобы максимально плотно упереться, но даже в таком положении откат оказался такой силы, что меня потащило к краю стены. А из наручей ударил яркий столб ветвящегося пламени. Баблер встал за моей спиной, удерживая меня, а я водил руками, переводя огонь с одной твари на другую, чувствуя, как потрескивают волосы и холодит нестерпимым ужасом лицо. И только когда последняя тварь была уничтожена, я расцепил руки и обессиленно выдохнул.

— Что, демоны всех раздери, происходит? — прошептал бледный от ужаса Кордис Лам. И непонятно было, чего он боится больше — напавших тварей или меня. Потому как капитан закричал почти истерично: — Кто ты такой, демон тебе в глотку?

— Я тот, — я сплюнул горькую слюну себе под ноги, — Кто поможет тебе удержать крепость! Я приграничник, десятник первого десятка четвёртого взвода.

Баблер вышел из-за моей спины и сказал успокаивающе офицеру:

— Господин Лам, сейчас не время выяснять, кто на стенах. Главное — кто под ними. Атака только началась. Впереди нас ждёт полный… — Линг скривился, но закончил почти весело: — Потому прекращай истерику и готовь людей. Будет вторая волна.

— Она уже идёт, — проговорил я, — Спумаи и аспиды. Спумаев — две сотни. Аспидов — два десятка!

Капитан даже не стал спрашивать, откуда я знаю. Видимо, зрелище со столбом огня, бьющим из моих рук, вернее, наручей, его впечатлило. Потому заорал вниз:

— Арбалетчики на стену! Катапульты — заряжай горшками!

— Лучше камнями! Против спумаев и аспидов они будут эффективнее, — сказал появившийся Торвус Хом. Подошёл к нам с Баблером и спросил у меня: — Насколько всё серьёзно?

— Торвус, ты знаешь их? Давно? — спросил Лам. Он смотрел на нас троих с каким-то чувством изумления, перемешанного со страхом.

Торвус отмахнулся, а я ответил капитану:

— Мы всё расскажем, если выживем, Кордис Лам. Обороняй форпост! Ты здесь главный.

И капитан заорал вниз:

— Катапульты камнями! Заряжай!

А я выпил почти всю воду из фляги и ответил Торвусу, вытерев рот:

— Серьёзно! Первую волну мы отбили, но я чувствую ещё минимум две. Что нам готовят дальше — неизвестно.

У капитана замерцал на шее амулет, и он проговорил жалобно:

— Нападение на Кватор, Трес и Сикс.

— Атакуют по всему фронту, твари, — проговорил спокойно Баблер, и повернулся к Торвусу: — Спорим, что все семь форпостов будут атакованы?

— Даже спорить не хочу, — хмуро ответил Хом, — Вот если б ты сказал, сколько из них устоит…

Баблер посуровел лицом и кивнул. Если здесь нас трое, и мы поможем, то вот в других крепостях придётся положиться лишь на свои силы. Кроме форпоста, где Лет Алис. Но и он один среди приграничников. А вот другие, если на них такие же накаты, даже не знаю, сумеют ли удержать крепости. И если нет, то вполне вероятно, что к утру мы будем уже окружены тварями со всех сторон. Впрочем, долго размышлять нам не позволили. Потому как в освещённое пространство выскочили спумаи и кинулись к стене. Белесые, безгубые исчадия неслись вскачь, огромными прыжками преодолевая расстояние до крепости. По приказу капитана ударили катапульты, и град камней накрыл толпу тварей Пряди. Булыжники в кулак величиной проламывали тела чудищ, и те падали десятками, но бóльшая часть их прорвалась через обстреливаемое место. И тут вступили в дело арбалетчики. Правда, они смогли сделать всего пару залпов, и вот белесые уроды уже карабкались на стену. Ещё миг — и спумаи оказались на стене. Я выхватил меч и завертелся, рубя тварей Пряди. Слева рубился Баблер, а справа — Торвус. Мы ускорялись до предела, выкашивая слишком медленных для нас существ, но их было слишком много. Они лезли слева и справа, приграничники бились с ними, погибали, но пока ещё стояли. И в какой-то момент напор спумаев ослабел, а потом и вовсе спал, но тут над частоколом показалась голова аспида, а стена содрогнулась от частых ударов. И в это время в дело вступил Баблер.

Линг закинул в ножны меч, вытянул вперёд руки в латных перчатках, и с них сорвались синие языки холода. Холод этот, жуткий, запредельный, моментально замораживал всё, чего касался, и только мастерство носителя перчаток позволяло не превратить всё кругом в вымерзшую пустыню. Я видел много раз, как живое и неживое от воздействия перчаток превращалось в ледяные изваяние, рассыпавшиеся потом при небольшом ударе на кучу осколков. Так страшна была эта сила холода, что даже камни и деревья не выдерживали её, лопаясь от запредельной жути. Именно потому Баблер морозил аспидов точечно, не затрагивая ни стены, ни нас, ни приграничников. В какой-то момент он подошёл к раю стены и шагнул вниз. Оставшиеся в живых приграничники охнули, но мы с Торвусом тут же шагнули следом, чтобы прикрыть, в случае чего, балабола Баблера. Торвус и я, пока Линг морозил оставшуюся нечисть, быстрыми ударами меча разбивали ледяные статуи, в которые превратились аспиды, и, признаюсь, мне это доставляло настоящее удовольствие. Последняя пара аспидов застыла, распахнув пасти, а Баблер опустился устало прямо на землю и выдохнул:

— Всё, теперь и я пуст!

Я похлопал по плечу Линга и снёс мечом очередную голову замёрзшей твари. Проговорил нейтрально:

— У нас есть наше умение, мечи и Торвус. Да и силы восстановятся в течение пары суток.

— Это у тебя в течение пары суток, — скривился Баблер, поднимаясь тяжело на ноги, — Лично мне неделю надо!

Торвус добил последнюю статую, зачем-то покрошил каблуками осколки и повернулся к нам:

— Мне тоже неделю восстанавливаться надо после применения.