Цвет ночи. Темная лазурь - Лера Виннер

в сочетании с переливанием крови должны были вытравить даже память, заставить поблекнуть все неприятные и самые теплые воспоминания, стереть эмоции и кровавую наследственность.

Это было что-то другое. Нечто личное, сугубо индивидуальное. Вызывающее вполне конкретные ассоциации и вынуждающее проводить не менее конкретные исторические параллели.

Это в очередной раз меняло всё, принципиально иначе расставляли акценты, вызывало живой и трепетный интерес.

Зейн отстраненно наблюдал за вновь прибывшими подземниками, притащившими большой деревянный ящик, чтобы сложить в него останки, и мысленно сверял список того, что уже было сделано, с тем, что сделать, с учетом вновь открывшихся обстоятельств, только предстояло.

Эрика попрощалась с гарпиями особенно тепло и направилась прочь, и он сделал шаг из тени, давая возможность себя заметить.

Или пройти мимо.

Такие решения в их непростой и двусмысленной ситуации следовало оставлять исключительно на усмотрение Смотрящей.

После короткого колебания Эрика сочла возможным заметить, а после подойти, хотя и не потрудилась скрыть свое недовольство.

— Скажи мне, в какой момент я неясно выразилась?

Она выглядела злой и немного растерянной, хотя последнее можно было отметить, лишь зная ее мимику так хорошо, как знал ее Зейн.

На текущий момент Титул Смотрящей над Нью-Йорком предполагал больше проблем, чем удовольствий, но едва ли это могло заставить ее передумать.

Уже абсолютно точно не могло.

— Я здесь не для того, чтобы ставить под сомнение твои способности или авторитет.

Эрика вскинула бровь, давая понять, что искренность этих слов как раз она сама ставит под большое сомнение.

Что ж, справедливо.

Зейн никогда не мирился первым. Никогда не предлагал чего-то, ни малейшего предлога к тому, чтобы примирение состоялось.

Его нервозность и готовность взорваться в самый неожиданный момент по минимальному поводу принималась как неотъемлемую часть натуры, как нечто, что можно было только с немыслимым тактом принять, не пытаясь бороться.

Он не умел и не желал признавать чужие слабости, даже если они касались трудностей в освоении грамматики и запоминании порядка движений в модном танце.

Принимая во внимание все, что они знали друг о друге, он никогда не пришел бы первым.

Точно так же, как Фредерика скорее вышла бы на солнце, чем сказала ему нечто даже отдаленно подобное прозвучавшему у Мердоков.

Эрика ставила вопрос принципиально иначе.

Для того, чтобы думать о том, почему один из них всегда должен был давиться собственной гордостью, время и место были неподходящими. Вместе с тем, они располагали к тому, чтобы не скрывать, насколько для Зейна эта необходимость в новинку.

— Тогда что тебе нужно?

— Позволь мне помочь.

Не приказ, не требование. Просьба. Спокойная, почти смиренная.

«О чем ты думала в тот момент, когда нашла их? О чем, черт возьми, ты думала?».

Эрика опустила руки глубоко в карманы пальто, с преувеличенным интересом посмотрела на мокрый асфальт у себя под ногами.

— Как видишь, у меня достаточно помощников.

Чужую капитуляцию она тоже принимала с поразительным благородством, и Зейн с трудом подавил в себе неуместное желание коснуться, отвести от лица прикрывшую глаза прядь волос.

— Не таких. Я знаю этот город, знаю это Общество. Семьдесят лет правления здесь чего-то стоят.

— Да, я ценю твой опыт, — она, наконец, выкинула голову, посмотрела ему в лицо без вызова, но с уверенностью. — Как ты видишь, большинство из тех, кто меня поддержал, живёт здесь достаточно давно.

«Я в тебе не нуждаюсь» оказалось немногим лучше, чем «Ты мне никто». Возможно, даже хуже. В какой-то мере.

Всё из того же непонятного, ничем не объяснимого благородства она не произносила этого напрямую, — по всей видимости, сочла, что для одного вечера откровений достаточно, — а значит, можно было прикинуться глухим и слепым, сделать вид, что не понял того, что обязан был прочитать между строк.

Впрочем, обоснованное нежелание видеть и поддерживать общение стало теперь наименьшей из возможных и, как ни крути, общих проблем.

Общество Низложенного Смотрящего было нежелательным, грозящим ударить по репутации так, что очистить её удастся не скоро, если получится вообще.

Зейн убедился в этом, несколько раз услышав в трубке длинные гудки вместо привычного «Привет». Новости в Туманных Землях распространялись быстро, и мало нашлось тех, кто готов был даже косвенно связать своё имя и положение с фактически прокаженным.

По большому счету, желанным гостем и другом он остался только в Новом Орлеане. Разумеется, при условии, что ему хватит чувства юмора притащить туда ручного волчонка.

Лично Эрике столь сомнительные контакты могли стоить стремительного и жестокого упокоения. Сомневаясь между желанием не оставаться в стороне и необходимостью обеспечить ее безопасность, Зейн всё ещё старался нащупать нечто среднее.

— Любого из них потребуется вводить в курс дела, и ни в одном из них ты не можешь быть уверена, как во мне.

Она вскинула подбородок выше, убрала с лица прядь, которую Зейну мучительно хотелось пропустить между пальцами.

— Для тебя так невыносимо остаться не у дел?

Это было скорее предостережение, чем откровенный вызов, и он призвал себя запастись терпением.

У Эрики имелась масса причин не доверять, и не было ни одного повода ему верить.

— Вокруг города много воды. Эта дрянь уже появилась в парке. Если они полезут где-то ещё, это может обернуться катастрофой. Одно дело сдерживать их в порту, другое — латать дыры по всему Нью-Йорку. При всём желании я не смогу сделать это один. Даже мы вдвоём. Даже подключив Мердоков и Дэнни, мы не справимся. Если бросишь на это местных, потери будут огромными.

Очевидная, простая до банальности аргументация, никаких лишних опасений, тем более, — никакой настойчивости.

Эрика посмотрела испытующе, как будто пыталась правильно или наименее уничижительным образом сформулировать вертящийся на языке вопрос.

В свою очередь, Зейн не отводил взгляда и не менял позы, давая понять, что ждет и намерен ждать сколько потребуется, пока она взвесит все «за» и «против» и примет решение. Или хотя бы обозначит сроки, взятые на его принятие.

Она снова тряхнула головой, и ее губы немного приоткрылись, когда она собралась наконец ответить что-то по существу, и тут же снова плотно сжались, а взгляд устремился Зейну за плечо.

— Взгляни, кто решил нас навестить. Старый приятель.

Она всё же не двигался, и Зейн обернулся плавно, чтобы не спугнуть того, кто стоял за спиной.

Мёртвый шаман Джулиан корчился в противоположном конце проулка, приплясывал и рвано топал сломанной ногой, словно в нетерпении.

— Ну надо же. Как по заказу…

Не отвечая, Эрика обошла его, готовясь к прыжку, но Зейн слишком хорошо помнил, как мало пользы от того, чтобы бежать за шаманом напрямую.