Воздушная кавалерия. Том 3 - Джек из тени

Однажды в мастерскую, вальяжно помахивая стеком, заглянул поручик Вяземский со своими приятелями-аристократами. Они остановились на почтительном расстоянии, с брезгливой любопытностью разглядывая кипевшую работу.

— Что, Строганов, в механики переквалифицировались? — с ядовитой усмешкой протянул Вяземский. — Игрушки строите? Решили, что на поле боя нам будет сподручнее улететь, а не сражаться?

Я даже не поднял головы, продолжая отлаживать плазменный инжектор.

— Я строю инструмент, поручик, — мой голос был спокоен, но в нем прозвучали стальные нотки. — Инструмент, который позволит моим людям выполнять свою работу быстрее и эффективнее. То, что вам, судя по последним тренировкам, не помешало бы. Ваши непосредственные подчинённые, кажется, с трудом успевают передвигаться на своих двоих.

Я краем глаза заметил, как вспыхнул Вяземский. Его приятели неловко кашлянули. Публичное унижение, нанесенное с таким ледяным спокойствием, было хуже пощечины. Не найдя, что ответить, он лишь злобно зыркнул на меня, развернулся и вышел из мастерской.

День за днем, деталь за деталью, скелет «Ястреба» обрастал мышцами. Каркас из легких, но прочных сплавов обшили бронелистами. Установили двигатели, которые тихо, зловеще гудели даже в выключенном состоянии. Вставили в рамы толстое, чуть дымчатое бронестекло кабины. И вот уже вместо нагромождения металла и проводов на стапелях стояло нечто цельное, хищное, живое. «Ястреб» был почти готов. Он был прекрасен в своей смертоносной грации, и даже самые закоренелые скептики, глядя на него, замолкали.

Я закончил работу поздно ночью. Мастерская опустела, лишь тускло горела дежурная лампа. Я подошел к своему детищу и положил ладонь на его холодный, гладкий бок. Под пальцами чувствовал скрытую, дремлющую мощь. В этот момент я не был лейтенантом, командиром, героем. Я был просто творцом, с нежностью и гордостью взиравшим на свое творение. И в этой тишине впервые за долгое время почувствовал себя на своем месте.

* * *

Кабинет полковника Арсеньева встретил меня привычной атмосферой усталости и табачного дыма. Но сегодня в воздухе витало что-то еще, напряжение. Не враждебное, нет, но тяжелое, как грозовая туча перед ливнем. Арсеньев сидел за своим столом, и его лицо, казалось, было высечено из серого камня. Он не предложил мне сесть. Просто указал подбородком на стопку бумаг, аккуратно лежавшую на краю стола.

— Знаешь, что это, лейтенант? — его голос был ровным, безэмоциональным, и от этого становилось не по себе.

Я подошел ближе. Верхний лист был отчетом из финансового отдела. Длинные столбцы цифр, казенные формулировки, и в конце, жирно подчеркнутая итоговая сумма. Сумма, от которой у любого батальонного завхоза случился бы сердечный приступ.

— Это, Строганов, предварительный отчет о расходах твоего… проекта, — продолжил Арсеньев, медленно подбирая слова. — Я ценю твой энтузиазм, лейтенант. Твои методы тренировок… они, скажем так, неортодоксальны, но, черт возьми, они дают результат. Я вижу, как меняется твоя рота. Твоя… птичка, — он кивнул в сторону окна, за которым виднелась крыша мастерской, — тоже выглядит впечатляюще. И она, — полковник постучал пальцем по бумаге, — впечатляюще дорогая.

Он поднял на меня свои усталые, выцветшие глаза.

— Ты списал со складов годовую норму титановых сплавов. Ты использовал столько «промышленной» и «золотой» Пыли, сколько весь батальон не расходует и за пять лет. Стоимость одних только энергоячеек для твоих «Ястребов» превышает мой годовой бюджет на обмундирование. Ко мне уже приходили командиры других рот, сам понимаешь зачем…

— Господин полковник, «Ястреб», это не просто экспериментальная разработка, — начал было я. — Это качественно новый уровень мобильности и огневой мощи. Он позволит нам…

— Я верю тебе, Строганов! — неожиданно жестко перебил он меня, и в его голосе прорезался металл. — Я! Но там, в штабе Корпуса, сидят не солдаты. Там сидят счетоводы, аудиторы. И им плевать на стратегические преимущества. Они верят не в тактику, а в таблицы и отчеты. А в отчетах сейчас, — он снова ткнул пальцем в бумагу, — у меня огромная дыра в бюджете и три непонятных летательных аппарата, которые не стоят на вооружении и существуют только в твоем воображении и в моей мастерской.

Он откинулся на спинку кресла, и оно жалобно скрипнуло.

— Я прикрывал тебя, лейтенант. Тянул время, перераспределял фонды, писал липовые заявки. Но мое терпение и мои возможности не безграничны. Через месяц в батальоне плановая «внезапная» инспекторская проверка из столицы. И если к этому моменту на моем столе не будет лежать рапорт с конкретными, поддающимися исчислению результатами боевого применения твоих «Ястребов», то проект закроют. Прототипы разберут на металлолом. А мы с тобой, лейтенант, — он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза, — будем иметь очень долгий и крайне неприятный разговор с военным прокурором на тему «нецелевого расходования государственных средств в особо крупных размерах». И твои ордена тебе не помогут, как и мои погоны тоже. Ты всё ещё под прицелом после скандала с Орловыми.

Это был ультиматум. Не просто судьба проекта, а наша общая судьба, наша карьера, наша свобода. Я молчал, переваривая услышанное. Смотрел на уставшего, рискующего всем ради меня полковника, и чувствовал не страх, а прилив странной, холодной решимости.

— Я понял, господин полковник, — тихо, но твердо сказал я. — Дайте мне цель.

Арсеньев несколько секунд молча смотрел на меня, и в глубине его усталых глаз промелькнуло что-то похожее на уважение. Он не сомневался в моем ответе, просто хотел убедиться, что я понимаю всю серьезность ситуации. Полковник развернул на столе большую, испещренную пометками карту. Это была карта прилегающих к нашему сектору ответственности территорий. Особое внимание было уделено огромному, зловещему пятну, обозначенному как «Восточная Аномалия».

— Вот, — его палец указал на отдаленный, практически неизученный сектор на самой границе Аномалии. — Сектор Гамма-7. Глухой, болотистый, с крайне нестабильным фоном в окрестностях. Официально, мы там не работаем, жандармские патрули туда не суются на постоянной основе, слишком опасно и неэффективно, там минимум нужен весь наш батальон. Именно поэтому это место облюбовали контрабандисты.

Он поднял взгляд на меня.

— По данным нашей разведки, там проходит один из крупнейших транзитных маршрутов, целые караваны. Они хорошо вооружены, у них есть свои Кинетики, вплоть до уровня Гамма. Они чувствуют себя там хозяевами. Официально я не могу санкционировать полномасштабную операцию в этом секторе. Это потребует согласования со штабом, привлечения дополнительных сил, а