Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

у меня, почему я называю маленького мальчика мастером или господином. Вы не помните, как Престону взбрело в голову, что к нему все должны обращаться именно так, а когда та же Роуз хотела его осадить, вы официально дали распоряжение: слуги должны обращаться к Престону, как того требуют он сам и его статус.

— Да уж, когда люди, которые должны тебя воспитывать, дрожат перед твоим словом и называют тебя «мастером», тут хочешь не хочешь, а здоровых отношений наставника и ученика никогда не выстроишь.

Я вздохнула, глядя, как Роуз тащит в дом кое-как пойманного за руку Престона, а тот ещё умудряется брыкаться и сопротивляться. Бедная старушка вся запыхалась.

— Увы, это так. Вы простите, что я столько наговорила…

— Не извиняйся. — Я обернулась. — Это я должна просить прощения. Не злись на меня за мою слепоту. Спасибо тебе за все эти слова. Пожалуйста, забудь о моём приказе. Я буду рада, если ты останешься у нас и продолжишь обучать Престона, пока не вернется мистер Ферч. Если, конечно, после всего случившегося у тебя самой не появилось желания оставить своё место.

— Нет, что вы. — Бекка наконец улыбнулась. — Хотя место служанки было более тихим и комфортным, но работа со сложными детьми — это очень ценный опыт для гувернантки. Я постараюсь справляться со спорными ситуациями лучше, обещаю.

— Ты ранее вряд ли могла что-то сделать, я буквально связала вам всем руки. Но впредь, пожалуйста, если Престон будет плохо себя вести — всегда говори мне. Я обещаю, что он будет получать достойное наказание за подобное поведение. В общем-то, — я подошла к двери и кивнула Бекке на прощание, — как раз сейчас и начну процесс перевоспитания этого маленького негодяя.

Глава 13. Я всё расскажу отцу!

Когда я спустилась, Престон уже вовсю крутился у двери. Он силой умудрился выхватить у Роуз своё пальтишко, и метался в желании поскорее бежать к соседям. И лишь пожилая няня останавливала юношеский напор. Мне кажется, в ней проснулись небывалые силы, когда она поняла: одному негодяю сегодня, наконец-то, влетит по заслугам.

— Да уйди ты, вредная старая кляча! — крикнул мальчишка как раз в момент, когда я показалась на лестнице.

— Престон! — мой громкий голос, пропитанный мало знакомой строгой ноткой, заставил «виновника торжества» вздрогнуть, обернуться и тут же стать ангелом во плоти.

— Тётя Лина, — жалобно протянул он, — Роуз не пускает меня к друзьям, а я уже договорился. Меня ждут!

— Во-первых, чтобы я больше никогда не слышала грубых слов в адрес твоей няни, — я приближалась к пасынку будто буря, которая предвещает дождь из его поломанных надежд маленького лгуна. — Она старше тебя. Ты должен относиться к ней с уважением!

Престон потупил взгляд и виновато шаркнул ножкой. Казалось, его реакции пай-мальчика, которые он разыгрывал перед Эванджелиной, были отточены до идеала. Даже удивительно, откуда в таком юном ребенке столько таланта к манипуляциям!

— Прости, тётя Лина.

— Извиняйся не передо мной!

Он тут же обернулся и добавил:

— Пожалуйста, Роуз, прости меня, — но тут же посмотрел в мою сторону и куда оживленнее спросил: — теперь я могу идти? Меня ждут.

— Нет. Раздевайся. Ты никуда сегодня не пойдёшь. И всю следующую неделю — тоже.

— Ч-что? — Престон даже заикнулся от неожиданности. — Но почему?!

— Я знаю, что ты соврал мне. Бекка не била тебя. Ты упал сам. И нагло оболгал добрую девушку, которая старалась для тебя и вкладывала силы в твоё обучение.

— Это она тебе сказала?! — мальчишка завопил от возмущения. — Она всё врёт, тётя Лина! Она лгунья! Неужели ты веришь ей больше, чем мне?! Какой-то служанке!

— А ну-ка тихо! — я буквально рыкнула, и Престон смолк, удивленно выпучив на меня глаза. — Чтобы я больше никогда не слышала ни одного грубого и унижающего слова в сторону тех, кто учит тебя, готовит тебе еду, убирает за тобой — одним словом делает всё для тебя.

— Но… но…

— Никаких «но». Я знаю, что ты соврал, Престон. И этим ты меня очень разочаровал. Больше вранье не будет сходить тебе с рук. Ты наказан. Сегодня ты весь день проведешь за уроками. И отчитываться за них будешь не Бекке, а придешь и расскажешь мне всё то, что вычитал из учебников. Так будет продолжать целую неделю. Я буду внимательно следить за тем, насколько усердно ты трудишься вместе с Беккой. И лишь если я увижу, что ты стараешься, а у твоей учительницы не будет к тебе никаких претензий: тогда я подумаю о том, чтобы отменить наказание и дать тебе дальше гулять с друзьями. Ты понял?

Мальчик всё яснее осознавал, что происходящее — не шутка. Больнее всего будучи ребенком ощущать свою безысходность перед взрослым. Когда ты ничего не можешь сделать, но всё твоё бунтарское нутро так и кричит, что подобного ну никак нельзя допустить! Ведь так хочется пойти гулять с теми же друзьями. Для нас, маленьких, это слишком важно и такой вот запрет может показаться целой трагедией.

Вот и Престон начал пыхтеть, словно самовар, а из глаз его потекли слезы. Он сжимал и разжимал в руках шапку, да с такой силой, будто может её разорвать. Смотрел на меня и гипнотизировал взглядом, в котором читалось столько обиды, что мне даже стало на секунду его жаль, но… это ещё мягкое наказание за такой-то проступок.

— Нет! — закричал вдруг Престон на грани истерики. — Я пойду! Я ПОЙДУ!

— Не пойдешь, — холодно ответила я и посмотрела на няню. — Роуз, закройте замок на ключ. И остальные двери в доме — тоже.

— НЕТ, НЕТ, НЕТ! — Престон захотел рвануть к двери, но я схватила его за руку. Попыталась сделать это уверенно, но мягко, чтобы мальчику не было больно. Он сопротивлялся и брыкался точно зверь, которого заперли в клетке и приговорили к смерти. При этом всё плакал и плакал! Почти рыдал. Казалось, ему уже была не по возрасту такая истерика, но… Престону явно очень редко в чём-либо отказывали. Он не успел пройти в более раннем детстве ту стадию, когда родители показывают, где рамки дозволенного.

— Отпусти! — крикнул он вновь и вдруг вывернулся из своего пальто и смог всё-таки побежать к двери. Благо Роуз в этот момент уже повернула ключ в замке, спрятала тот в карман и отошла.

Прямо в обычной одежде Престон хотел выскочить на улицу. Он схватился за ручку двери и начал её тянуть до такого состояния, что весь покраснел от безрезультатных стараний.

— Откройте! Откройте! Вы не имеете права!

Вдруг на