Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

а что нельзя, — Леогард огрызнулся стальным тоном. — В конце концов, когда я на тебе женился, главным условием было — растить Престона. Я взял тебя в жены, потому что ты его тётка. И лучше других справишься с ребенком, раз уж он твоя родная кровь, а своих детей у тебя нет. А теперь ты пытаешься переложить ответственность на меня.

— Переложить ответственность?! — возмущенно повторила и теперь уже я пожалела, что не могу отойти от этого хама подальше, ведь руку мою он не отпустит. — Ты его отец! Забыл?

— Прекрасно помню. Но растить детей — женское дело.

— Ох, как! А чего же тебя самого воспитывал отец?

— Отец меня тренировал, — отрезал Лео. — Растил солдата. Он в нашем доме исполнял роль военного командира, а не родителя. А в быту мною занималась мать. Чего я жду и от тебя.

У меня не нашлось приличных слов…

Глава 16. Я тебя услышала

— Ты можешь хотя бы спускаться и ужинать вместе с нами? — попросила я, ощущая ком отчаяния, подступивший к горлу. — Спрашивать у Престона, как прошёл день. Тогда у него будет больше мотивации…

Леогард неожиданно прервал меня. Но не грубым словом, а ироничным, ядовитым смехом.

— Я сказала что-то смешное?

Мы всё-таки полноценно остановились. Луна освещала аллею и выглядела сейчас софитом, который светит лишь для нас. Чтобы лучше очертить эту неловкую сцену с попытками договориться.

— Нет, просто забавно, — хмыкнул Леогард, не теряя этой отравляющей веселости. — Ты забыла, Эва, когда я перестал обедать вместе с вами?

Меня словно ударили хлыстом. Я сразу же поняла, что сейчас снова буду выслушивать обвинения в поведении прошлой Эванджелины. Её грехи всегда будут идти по пятам.

— Не помню, — куда более робко призналась я, поджимая губы. — Ты же знаешь, после болезни у меня плохо с памятью.

— Удобная позиция. Однако личность с кусками памяти не сотрешь. Я пролил что-то на твоё дорогущее платье, и ты раскричалась столь громко, что Престон захныкал. Ему тогда было не больше четырёх.

Леогард говорил всё это столь холодным тоном, что у меня по спине пробежали мурашки, как если бы подул самый жуткий ветер. Я понимала, что хоть его голос ни разу не дрогнул, внутри ему невероятно больно. Сильный мужчина, который в собственном доме стал обузой для тех, от кого ждал поддержки.

Я не знаю, какие отношения были у этих двоих…

Но понимаю, почему однажды ошпарившись, такой как он больше попросту не хочет чувствовать новой волны унижения от собственной жены.

— Уж не знаю, почему ты вдруг стала вся из себя заботливая, — и вновь его голос наполнился ядом. Он не видел, но его голова была повернута в мою сторону, словно смотрит в душу прямо через плотную ткань на глазах. — Однако не тебе после всех криков и требований настаивать, чтобы я спускался и был полноценной частью вашей жизни. Сейчас тебе ударило в голову быть снисходительно-милой. А завтра ты вновь превратишься в остервенелую дрянь?

— Леогард! — возмущенно и обиженно прервала я, не ожидая услышать столь грубые слова в свой адрес. Да и вообще в адрес женщины, даже если Эва их заслуживала.

— Прости. На войне рамки этики стираются, и всё чаще хочется говорить правду. Конечно, ты всё ещё можешь злиться на меня за сестру. Но мы оба понимаем, что это надуманные детские обиды. И ты, и я знаем, что произошедшее — обычная картина мира. Я не сделал ничего предосудительного.

За сестру?

Тут я впервые задумалась, что у Эванджелины ведь должны были быть причиной стать столь… гадкой дамой. Хотя Леогард явно был уверен, что все негативные эмоции нынешней жены в его сторону — инфантильная выдумка.

Ох, как же тяжело разбираться с прошлым, о котором ты ничего не знаешь. Словно тебе подсовывают пациента, но ни в одной из книг не рассказано, как его вылечить. И все вокруг лишь пожимают плечами, и только ты пытаешься что-то придумать и подобрать правильное лекарство.

Это сравнение справедливо как с физическими силами генерала, которые я должна восстанавливать непонятным отваром, так и с ментальным состоянием. И почему-то мне кажется, что найти рецепт фирменного отвара Эвы куда проще, чем решить их непонятный конфликт.

Я молчала слишком долго.

Нужно уже что-то сказать.

— Лео, пожалуйста, перестань видеть во мне врага, — я понимала, что одних мягких слов здесь мало. — Да, я могла раньше вести себя как дрянь, но… сейчас Престон растет. И он всё-таки мой племянник. Я искренне обеспокоена его поведением. Поэтому если для того, чтобы ты участвовал в его жизни, мне нужно пожертвовать десятками платьев — не беда. Можешь проливать на них самое ядреное пойло хоть каждый день!

Однако генерал воспринял мои слова как издевку, нежели душевную искренность. Не удивительно, если учитывать, какую Эванджелину он помнит.

— Ох, спасибо, что позволяешь мне в моём доме лить моё пойло на платья, которые ты покупаешь на мои деньги! Вот только дело не в тряпках. Мне просто не хочется находиться рядом с тобой после всего, что между нами было.

— Вот как! Целовать меня тебе, кажется, было совсем не противно! — я не выдержала и возмутилась.

— Брось, — он фыркнул. — В тот момент ты была всего лишь женским телом. Неужели ты не понимаешь ситуации?

— Мерзость какая!

Я всё-таки выдернула свою руку и отступила. Этот разговор зашёл куда-то не туда. Было уже слишком!

— Да, долгое одиночество заставляет моё тело забыть, какое у тебя на деле гадкое нутро.

Леогард в своём гневе не на шутку разошёлся. Словно он долго держал все эти слова в себе, потому что жена просто не стала бы слушать. И вот, наконец, это выплеснулось наружу.

— У тебя не получается справиться с племянником, — продолжил генерал, опираясь теперь лишь на свою трость, но не теряя ровной осанки, — и ты хочешь скинуть это на меня. Тебе ведь куда проще откреститься от сложного паренька, чем самой разбираться с ним. Но нет. Раз живешь в моём доме под моей фамилией — будь добра выполнять условия нашего брака и хотя бы воспитывать из Престона человека.

Мне было так обидно. Я просто хотела как лучше. Пыталась свести двух этих упертых баранов, которым явно рядом друг с другом будет куда лучше. Уверена, Престон тут же потянется к отцу. А Леогарду… он может сколько угодно задирать голову передо мной сейчас, но я знаю, что ему нужна любовь и забота. И никто не обеспечит этого лучше, чем семья.

Однако этой ночью