Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

Кроме того слуги смотрели на меня так, будто я попросту сошла с ума. Но уж мнение людей вокруг меня не сильно смущало. Напротив, я считала, что никакая работа не может унизить человека, если её делают добротно. Жаль у соседей, по которым быстро разнесли сплетни, было иное мнение… но да и шли бы они лесом.

Я мыла посуду после готовки обеда, когда на кухню вошёл Престон. Его наказание закончилось, и он вернулся после игр на улице с соседскими детишками. Племянник встал рядом, с удивлением наблюдая, как я вожусь в тазике с водой напротив окна.

— Ты что-то хотел? — спросила я с улыбкой.

— Тётя Лина, я не понимаю, зачем тебе самой мыть посуду…

— Ну, ты же знаешь, у нас уволилась кухарка и её помощница.

— Так найди новых.

Мне не хотелось посвящать мальчика в финансовые дрязги. Всё же Эва снимала деньги с его именного счёта. И вообще не детское это дело, знать, о чём ругаются родители.

— Но мне нравится готовить.

— Нравится? — с откровенным недоверием переспросил Престон.

— Да. Это форма заботы о тебе и твоём папе. Мне приятно, что вы едите еду, которую я сама приготовила. Да и у меня получается довольно вкусно. Так ведь?

— Ну… да, но если дело в уволившейся кухарке и вкусе, мы можем поехать в город, поесть в ресторане, а отцу взять еду с собой.

До маленького аристократа было сложно донести, что ведение быта может быть частью заботы о домашних. Впрочем, я тоже лукавила. Да, готовить мне нравилось, но если бы не финансовый конфликт, я бы лучше сосредоточилась на лекарских обязанностях.

— Ну ладно, — продолжил Престон, — допустим, кормить нас тебе просто нравится. Но зачем мыть посуду?

— А кто её сейчас будет мыть? — на секунду я подумала, что племянник предложит помочь, но… конечно, я ошиблась.

— Да кто угодно! Ты ведь не служанка! Заставь Роуз или Бекку.

— Это не входит в их обязанности, Престон.

— Заплати больше, — мальчик возмущенно пожал плечами, в его мире явно всё решалось деньгами. — Бекка вообще только недавно подметала полы. Не ей крутить носом от мытья посуды!

Я стряхнула руки, вытерла ладони о полотенце и поправила платье. Разговор переходил за рамки «будничного», потому нужно было придать себе более строгий и вдумчивый вид.

— Престон, любой человек должен уметь приготовить себе, убрать за собой, постирать одежду, погладить её и прочее. Вне зависимости от того, есть у него слуги или нет.

— Смешная ты, тётя Лина, — ухмыльнулся племянник. — Может, нам каждому ещё уметь сделать себе обувь или сшить одежду? Нет. Мы можем их купить. Потому что у нас есть деньги.

— А если когда-нибудь ты окажешься без гроша в кармане? И больше не будет рядом слуг. Что ты будешь есть?

— Такого не случится, — он самодовольно отмахнулся. — Состояния семьи хватит и мне, моим детям, а может ещё и внукам!

— Да, потому что когда-то твой дед или прадед смог подняться из низов и заработать капитал. А потом твой отец его приумножил. Но они делали это не для того, чтобы ты отмахивался от посуды или готовки со словами: «это могут сделать и слуги».

— Ну не знаю, не видел ни разу, чтобы отец мыл за собой тарелки, — фыркнул Престон.

— Потому что ты живешь с ним в окружении слуг. Но твой папа был на войне. Думаешь, там ему тоже всё подавали и уносили по первой просьбе?

Племянник задумчиво смолк. Но после всё же хмуро протянул:

— Это другое.

— Престон, ты пойми, — я присела перед мальчиком и взяла его за руку. — Наша жизнь — это словно стройка дома. Каждое умение — это кирпичики. Они все нам нужны и все нас развивают. Да, мы можем попросить других людей накидать поверх палок соломы и надеяться, что дом простоит. Однако если начнутся сложные времена, например, сильные ветра, всё развалится. Потому что ты построил свой дом не из крепких кирпичей, а надеялся на кого-то другого.

Престон непонимающе скривился.

— Тётя Лина, ты что, хочешь, чтобы я учился мыть посуду?!

Я вздохнула.

— Я не настаиваю. Но если ты будешь мне иногда помогать по кухне и поймешь, как приготовить хотя бы простые блюда — это обязательно тебе поможет.

— Чтобы надо мной смеялись мальчишки во дворе?

— А что, надо мной смеются?

Престон потупил взгляд. Меня не расстроил его намек. Я сразу понимала, что он явно не просто так пришёл расспрашивать: зачем я тут занимаюсь «глупостями».

— Милый, абсолютно неважно, что о тебе говорят другие.

— А если нас перестанут звать в гости?!

— Запомни, хорошие и достойные люди ни-ког-да не осудят тебя за честную работу. Какой бы она не была. А если кто-то решит посмеяться над тем, что ты помогаешь родителям и учишься новому — не очень-то тебе такие люди и нужны.

Престон надулся. Достучаться с таким до избалованного аристократа подобного времени было явно не просто.

— Не знаю, тётя Лина. Лучше бы ты наняла слуг.

Я вздохнула, выпрямилась и потрепала мальчика по голове.

— Гарантирую тебе, никто из слуг не готовит вишневый пирог лучше меня. Хочешь попробовать?

Племянник быстро отпустил ситуацию и бодро кивнул.

Я же понимала, что обычными словами мальчика так просто не поменять. Но верила, что глядя на хороший пример, он постепенно потянется к изменениям сам.

Глава 20. Откуда у тебя этот шрам?

В один из дней моих кропотливых попыток разобраться с лекарством для Леогарда случился прорыв. Я проверяла последние варианты отваров на себе. Генерал описывал свою боль так, будто все его шрамы горят снаружи и внутри. Поэтому временами я делала небольшой порез на пальце или руке капала на ноющую ранку отвар и принимала немного внутрь.

И вот, наконец, это дало свои плоды. Я соединила травы, которые смогла вычленить с помощью разных методов из уже готовых отваров, а также добавила немного тех, что логично подходили по описанию обезболивающего из здешних книг.

Осталось протестировать всё на самом пациенте.

С момента, как мы с Лео поругались из-за денег, по душам мы больше не говорили. Если я и приходила дать ему лекарство, то всё это было в очень сухих тонах. Упертый генерал не желал признавать, что где-то перегнул палку.

Однако сегодня, когда я зашла в тёмную спальню со свечей и бутыльком со свежим лекарством, Леогард поднялся на локтях и встретил меня