Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

У меня и самой слезы выступили на глазах. В отличие от меня, Престон моментально вытер лицо рукавом и очень бодро заявил:

— Пустяки! Им досталось больше, чем мне!

— Ну и славно.

Генерал уже развернулся, будто хотел вновь направиться к лестнице наверх. Но я быстро поднялась с подлокотника и поскорее спросила:

— Лео, подожди. Мы как раз собирались садиться пить чай, — пока говорила, уже оказалась рядом и взяла мужа под руку. — Пойдём с нами, пожалуйста.

Генерал вздохнул. Будто ночной зверь, которому было неуютно на солнечном свете, и он пытался забраться обратно в конуру.

— Для него это очень важно, — совсем тихо шепнула я.

— Ну хорошо, — со скрипом согласился Леогард.

Я не видела в этот момент лицо Престона. Но уверена, он забыл о любой боли из-за недавней драки.

Глава 24. Первые болезненные шаги

Я ощущала атмосферу неловкости, сидя за столом. Увы, просто вновь пойти на контакт — это очень мало. Мужчинам предстояло заново сблизиться, ведь Престон годы нормально не общался с отцом. Потому сейчас в его присутствии жутко робел, говорил нервно, невпопад.

Леогард не облегчал ситуацию. Он тоже был в уязвимом положении. Крепко сжимал кружку, не смея выпускать её из рук. Ничего не ел. Только медленно пил чай. И делал всё, чтобы не оконфузится из-за своей слепоты. Потому собеседник из него получался так себе. Сложно вовлечено разговаривать с сыном, когда сидишь столь напряженный, будто ждёшь выстрела.

И вот я находилась между двух потерянных человечков, которые друг другу родные и далекие одновременно.

Престон старался. Поначалу он нашёл животрепещущую тему и задорно рассказывал подробности о драке с обидчиками. Но пусть голос его звучал бодро, телом мальчишка весь сжимался в комок нервов. Отец перестал быть для него просто родным человеком, с которым комфортно. Он превратился в авторитетного цензора, возле которого не хочешь опозориться, потому стараешься контролировать каждое своё слово и действие. И это давалось довольно своболюбивому парнишке очень тяжело.

После очередного хмурого кивка в ответ, когда история была окончена, Престон совсем растерялся. Он взялся за чашку как за спасение и постарался пить громче обычного. Чтобы отец услышал — он просто очень занят и молчит совсем не потому, что больше нечего сказать. Но ведь так и было.

— Наверное, у тебя тоже в детстве бывали драки, Леогард? — постаралась я хоть немного расшевелить генерала.

— Нет, — холодно отрезал Лео. — У меня не было возможности играть с другими детьми. Всё время уходило на тренировки и учебу.

Престон после этих слов окончательно оконфузился, поджал губы и напряженно потупил взгляд в стол. Мальчик только подумал, что кроху уважения у отца, и тут ему дали ментальную оплеуху: он занимается глупостями вместо действительно важных дел. Я знаю, что Леогард сделал это не нарочно. Думаю, его мысли сейчас заняты совсем другим, потому он плохо подбирал слова.

— Игры и отдых для детей очень важны, — постаралась я подбодрить племянника. — Как и общение со сверстниками.

Я улыбнулась Престону. Однако генерал не понял намека:

— Не знаю. По-моему, не стоит тратить времени на пустую беготню по двору. Всё это не вырастит хорошего мужчину.

Я несомненно была бы рада, чтобы наш мальчик больше уделял времени учебе и хоть какой-то работе по дому. Но в столь щепетильном положении, когда он видит отца в первый раз за столь долгое время, Престон мог принять все его слова слишком близко к сердцу.

— Возможно, это оправдано, если впереди мужчину ждёт война. Но нам, кажется, ничего не угрожает.

— Престон, ты не собираешься идти по пути военного? — вопрос прозвучал слишком жестко. Если бы Леогард мог видеть, он явно вцепился бы в сына внимательным, острым взглядом. Мальчик даже вздрогнул.

— Я… я ещё не знаю, отец.

— В смысле «не знаешь»? — горячительная авторитетность Леогарда, которую он продолжал выпячивать, превращала семейное чаепитие в нечто более сложное.

Племянник замер, шевеля губами, но не зная, что ответить.

— Лео, Престону всего восемь.

— Я в этом возрасте…

— Но он — не ты, — довольно категорично оборвала я. — Мальчик учится. Сначала ему нужно научиться хорошо читать, считать, освоить азы. А уже потом задумываться, что из наук ему больше по душе.

— Наук? — хмыкнул генерал. У него явно было своё мнение о будущем сына. Вот только он никому о нём не рассказывал. Видимо, думал, что всё и так очевидно. — Мой дед был военным. Мой отец — тоже. О себе я молчу. О чём тут вообще рассуждать?

Мне хотелось сказать: «посмотри, куда это тебя привело». И сделать больше акцента на первое слово. Однако я сдержалась. Это не приведет ни к чему хорошему.

— Можно я… пойду? — совсем тихо спросил Престон.

Леогард явно хотел возмутиться, но я не сдержалась и под столом наступила ему на ногу. Это заставило генерала на секунду растеряться, и у меня появилась возможность мягко ответить:

— Конечно. Почитаем в гостиной после ужина?

Последнее время читать по вечерам стало для нас традицией. Таким образом я проверяла, насколько хорошо Престон двигается по учебе, а ему нравилось участвовать в неком сакральном взрослом отдыхе.

Однако в этот раз племянник лишь еле заметно кивнул без всякого энтузиазма и поплелся прочь. Я заметила, что он даже не притронулся к любимым конфетам. Обычно те улетали столь быстро, что к чаепитию их выкладывали не больше двух-трёх штучек, иначе ребенок не знал меры.

Едва дверь закрылась, я тяжко вздохнула и убрала ногу с крупного ботинка Леогарда. Он сидел ровно, его лицо было направлено примерно в мою сторону, но из-за слепоты он «смотрел» немного правее. Это не мешало ему строить недовольную гримасу.

— Эва, как это понимать? Зачем ты подрываешь мой авторитет? Не ты ли мне сказала больше наставлять сына?

— Лео, я имела в виду, направить его в сторону учебы и другихдетских важных дел. А не говорить с ним на повышенных тонах о военной карьере, когда до этого за года три ты с ним разве что редко здоровался.

— О, так тебя не устраивает мой метод воспитания моегородного сына? — генерал сделал особый акцент на родстве, лишний раз намекая, что я здесь не настоящий родитель. Но он очень наивен, если думает, что такая очевидная провокация меня отпугнет.

— Лео, не надо рычать и щетиниться, — постаралась говорить как можно спокойнее и мягко накрыла лежащую на столе руку генерала ладонью. — Я в этой ситуации твой союзник. И просто хочу помочь вам с сыном наладить отношения.

В характере Леогарда самым