Лекарь слепого генерала - Елена Смертная

— Что у вас здесь творится?! — недовольно заворчал слуга. — Хозяин только уснул, а вы орете, как резаные свиньи!

— Я наказала Престона за большой проступок, а он никак не соглашается с этим, — спокойно ответила я под детский плач. Конечно, я ожидала, что этот ворчливый старик начнёт меня отчитывать. Мол, кто ты такая, чтобы сына хозяина наказывать? Или что-нибудь в таком духе.

Но Дерби холодно осмотрелся и вдруг заинтересованно спросил:

— И за что?

— Он оболгал свою гувернантку. И вообще относится ко всем в доме жутко неуважительно.

Престон забарабанил в дверь кулаками.

— Понятно, — хмуро отозвался Дерби, затем подошёл к мальчику и вдруг… схватил его и повалил себе на плечо. Хоть он был и в летах, но очень крепко-сложенным. Престон застыл от удивления лишь на секунду, и сразу после принялся брыкаться и колотить по широкой спине.

— Отпусти!

— Отнесу его в его комнату, чтобы никому не мешал. Пусть там перебесится.

— Спасибо, — я не смогла скрыть удивления.

Дерби кивнул и пошёл по лестнице вверх. Престон же достиг того уровня отчаяния, что закричал:

— Я всё расскажу отцу!

— Нет, — тут же строго прервала я его. — Это я всё расскажу твоему отцу, Престон. О твоём поведении. И если ты думаешь, что всё как раньше забудется — ты сильно ошибаешься. Впредь тебе придется следить за своим поведением.

Несмотря на все обстоятельства слова «расскажу отцу» из моих уст подействовали на мальчика пугающе чудотворно. Он смолк и замер, пока его уносил Дерби. При этом глядел на меня почти с ужасом, настолько испугался, что я говорю правду.

Впрочем, ему есть чего бояться. Хватит Леогарду игнорировать всё происходящее. Пора хоть как-то включаться в воспитание сына. Сегодня обязательно с ним об этом поговорю. Об этом и… пустой ячейке в банке.

Ох, тяжелая будет ночь.

Глава 14. Нам нужно поговорить

Престон ещё долго плакал. И когда я подходила к двери в спальню, чтобы прислушаться, его всхлипы становились громче. Это разрывало сердце, несмотря на всё случившееся мне было очень жаль мальчика. Всё же он рано потерял маму и остался почти сиротой при живом отце.

Потому вечером, когда Престон всё же успокоился, согласился сесть за уроки и после ужина рассказал мне то немногое, что успел выучить, я подозвала его ближе.

Мальчик подступился с опаской, словно после всего произошедшего стал меньше мне доверять. Однако я присела перед ним и крепко-крепко обняла. Маленькое тело напряглось в немом обидчивом бунте, но… через какое-то время расслабилось. Словно головой он был очень зол, но сердцем тянулся к подобному проявлению любви.

— Давай больше не будем с тобой ссориться, хорошо? — ласково шепнула я, когда отстранилась и заглянула в лицо пасынку.

— Я не ссорился, — буркнул в ответ Престон, и его щеки побагровели от накативших эмоций, а глаза снова заблестели. Он уперто стер влагу рукой, будто глаз просто зачесался. Смотреть на меня он не хотел.

— Но ты обидел Бекку. Когда мы с тобой нанимаем людей в этот дом, чтобы они работали у нас, мы даём им немое обещание, что их будут здесь уважать и ценить. И если это обещание не исполнять, это сделает нас очень дурными хозяевами. Мы же не хотим прослыть семьей жестоких самодуров?

Я понимала, что одной фразой до ребенка не донесешь сложную мораль о равенстве богатых и бедных. Он наверняка вырос, слушая, как Эванджелина унижает слуг. Но если я буду почаще об этом говорить, возможно, Престон постепенно поменяет своё мнение.

— Почему служанка тебе важнее меня, тётя Лина? — с невероятным комом обиды вдруг выдавил из себя бедный мальчик. Я понимала, что ему было очень сложно говорить. Конечно, справедливое наказание казалось именно ему предательством со стороны тёти, которая вечно с ним соглашалась.

— Престон, милый, это совсем не так, — я крепко сжала его ладошки. — Ты — самое важное, что у меня есть. Я очень люблю тебя и буду любить, даже когда приходится где-то наказывать. Просто понимаешь… — ох, как было сложно подобрать слова для ребенка, — …когда человек любит, он не только даёт тебе всё-всё на свете, но ещё и что-то ждёт взамен. Потому что мне не всё равно, каким ты вырастешь. Потому я и прошу тебя учиться и быть честным мальчиком.

— А раньше тебе тогда было всё равно?

Вопрос застал врасплох. Потому что ответить на него честно и прямо я не могла. Возможно, Эве и правда не было дела до племянника.

— Нет, но… теперь я хочу быть к тебе внимательнее и ближе. Это не значит, что я буду тебя только наказывать. Мы также можем больше времени проводить вместе. Хоть ты и наказан на следующую неделю, но если будешь себя хорошо вести, в выходные мы можем вместе съездить в город. Хочешь?

Престон задумчиво потупил взгляд.

— На ярмарку?

— Да, почему бы и нет?

— И ты пойдёшь со мной? Обычно я всегда ездил с одной лишь Роуз.

— Конечно пойду. И обещаю, что мы там повеселимся.

Я заметила, как Престон буквально на секунду посмотрел на лестницу, которая вела на второй этаж. Мне показалось, что из него так и рвался вопрос: «а папа?», но мысль показалась мальчишке столь абсурдной, что он не решился ничего спрашивать. Просто перевел взгляд снова на меня и кивнул.

Ночью я дождалась, когда Леогард соберется на прогулку. На улице было совсем темно, а весь дом спал, когда они с Дерби спустились к основному входу. Генерал выглядел хорошо, держался прямо и размах его сильной фигуры продолжал поражать воображение, но… он всё равно двигался на ощупь, оттого был слаб даже столь могущественном теле.

Лео держался за вытянутую руку слуги, когда я подошла и произнесла:

— Доброй ночи.

— Эва? — с удивлением отозвался генерал. Он встретил меня безрадостно. — Почему ты не спишь?

Дерби лишь хмуро посмотрел в мою сторону.

— Я ждала, когда ты спустишься. Давай сегодня погуляем вместе?

— Исключено, — недовольно фыркнул старик.

— Крон, не надо, — прервал его вдруг генерал. Кажется, что после нашего… интересного случая в спальне он стал относиться ко мне чуть более доверительно. — Что-то произошло? — продолжил Лео.

— Да. Мне есть о чём поговорить, да и просто… я ведь твоя жена, почему бы тебе не гулять со мной? Если ты не против, конечно.

Я произнесла всё без малейшего упрека. Постаралась, чтобы слова звучали как ненавязчивое предложение. Конечно же,