Кощей 2 - Сергей Анатольевич Куковякин

Эх, хороша девица, но не моего поля ягодка! На такую мне разевать рот нечего…

Вечером того же дня к Механику начали подтягиваться люди. И наши, из круга, и кое-кто ещё. Если я правильно из того, что уловили мои уши, понял, против Серого у них целый союз был создан.

Семья Серого, намного сильнее чем у Механика и прочих, но тут они собрались вместе его за вымя пощупать. Однако, у некоторых собравшихся всё ещё имелись сомнения.

— Сможем ли? У него в Городе вон какая поддержка! — сгреб свою бороду в горсть один из прибывших.

— Мало ли, что в городе… Мы-то — здесь! — возразил ему другой. — Они с нашего живут. Что мы тут соберем, то они наверх и продадут.

Говорящий для наглядности даже пальцем в небо потыкал.

Некоторые его поддержали, а трое только головами покачали. Сомневаемся де мы в успехе мероприятия.

— Кто боится — никого силой я не тащу, — подвел черту в дискуссии Механик. — Кстати, познакомьтесь, это мой новый сопровождающий.

При этом он указал на меня.

Неожиданно…

Опять я, по стечению обстоятельств, значимо так приподнялся!

Причем, сам инициативы к этому не проявлял, а только выполнял все распоряжения главы семьи.

— Кощей, — назвал моё имя для всех Механик. Семейное же не озвучил.

Мне покивали. Некоторые — благожелательно, иные — с сомнением в глазах.

Действительно, сказанное отцом Елизаветы было самое малое — непривычно. Так дела тут не делались. Стать сопровождающим рожденного здесь, для такого через много пройти требовалось. Тут же, вчерашний лесовик, и — уже сопровождающий.

— Ну-ну… — опять жамкнул свою бороду ручищей тот, кто говорил про связи Серого в Городе. — Хорошо подумал?

— Хорошо, — с нажимом произнес Механик.

Всё, закончилась моя карьера факторщика… А, ведь даже нравилось мне это дело, получалось у меня…

— Так ты за него Лизавету ещё выдашь! — усмехнулся один из присутствующих.

— Не твоё дело! Тебя не спрошу! — сдвинул брови Механик.

— Ладно! Ладно! — замахал руками тот. — Пошутить уже нельзя!

— Не до шуток сейчас. Давайте думать, что с Серым делать, — оборвал его глава моей семьи.

Совещались собравшиеся не сильно долго. Суммарно у них и бойцов было больше, и ресурсов хватало, но у Серого тоже всего этого небедно. Особенно — оружия. Вот его магазины и было решено потревожить. Фактории — уже после, на всё сразу не надо замахиваться. Широко шагать будешь — только штаны порвёшь.

— Выгребаем всё, — Механик ударил ладонью по столу. — Сегодня ночью и начнем. Нечего тянуть.

Рожденный здесь по очереди обвел всех собравшихся глазами. Возражающих не имелось.

Как-то всё это… просто что ли было на мой взгляд. Собрались, посидели, не сильно углубляясь в детали решили…

А, не свалить ли нам Серого?

Почему, не свалить?

Давайте — свалим!

Делов-то куча…

Однако, моего совета никто не спрашивал. Рожденные здесь всё сами покумекали. А, может, такая простота и лучше всего? Чего, мудрить-то лишнее?

Вот так и началась война семей рожденных здесь. Причем, совсем не так, как это первоначально виделось.

Глава 17

Глава 17 Первая война семей

Войны семей рожденных здесь на Каторге случались и раньше. В барах и на ночевках в лесу я много про них наслушался.

Какие имеются развлечения на тюремной планете? Почти никаких.

Только и остается рассказчикам свои уши подставлять. Они и рады стараться, за это их и рюмочкой угостят, и пожевать что-то дадут. Хорошему, могут даже и монетку кинуть. Понятно, не золотую, но мелкую серебряную, бывает и вызвездит им. Чаще — медную. Рассказчик и от такой не откажется.

Рассказчиками чаще становятся те, кто уже в лес ходить не может. Кто — по возрасту, а чаще — инвалиды. Не добьет кого-то распаковка, жив он останется, но уже негоден к доле лесовика, вот языком своим и кормится. У некоторых к этому делу такой талант прорезывается — просто любо-дорого.

Тема войн семей рожденных здесь — у рассказчиков одна из самых популярных. Есть, и про что поговорить, что и от себя добавить — проверить-то невозможно. Первая война семей-то почти сто лет назад была, свидетелей её не осталось. Не живут на Каторге долго.

— Собрал Старый к нему примкнувших и пошли они на Город… — так обычно начинались рассказы про первую войну.

Старый — это легендарный глава семьи, собравший под свою руку рожденных здесь, которые за пределом Города обосновались. Они фактории и держали, скупали хабар у лесовиков.

Скупали и в Город везли, а оттуда он «наверх» уходил.

Городские семьи, старшей среди них была в то время семья Золотого, сговорились и цены на собираемое в лесу ниже низкого опустили. Хотите — сдавайте по такой, не желаете — хоть в бочках хабар солите… Нам — до одного места, как говорится.

Семьи за пределами Города пошли в отказ.

Не просто в отказ, а ещё и решили городских наказать за жадность и несправедливость. Те, конечно, вооружены были лучше, но сторонники Старого взяли числом. Они против Города ещё и лесовиков собрали.

В то время и появился у каждой не городской семьи свой «круг». Не родственники, а ближники, которые за семью хоть головой в омут, хоть в огненную яму прыгнут.

— Были у Старого свои люди и в Городе… Периметр, где получилось, отключили, лесовики ночью в Город и пробрались… — не раз приходилось мне слышать о первом разорении Города. Тогда, всё первое было — первая война семей, первое разорение Города, первые круги из каторжан, первое усмирение… — На улицах скользко от крови стало…

Количество умерщвленных в Городе сторонниками Старого, да и самих их, чем дальше от времени описываемых событий, тем становилось всё больше и больше. У некоторых рассказчиков уже до десятков тысяч доходило.

Честно говоря, мне как-то во всё это не верилось. Откуда народа взялось столько? Или, всё же Каторга была тогда более населена, чем в настоящее время?

Не знаю, не знаю…

— Городские семьи начисто вырезали, а самого Золотого на базарной площади к железному столбу привязали и сожгли… — как-то слышал я и такой вариант расправы над горожанами. Рассказывал, правда, тогда не совсем здоровый на голову мужик. Съехала у него крыша, когда распаковка его