Кощей 2 - Сергей Анатольевич Куковякин

— Орал Золотой как будто его режут, откупиться пытался…

Заорёшь тут…

Не то, что заорёшь…

— Старый на Город сел, цены справедливые установил, но — поздно было. С «верха» усмирение решили провести. Им хабар не пошел, вот они и озлились. Лютовали — словами не опишешь…

В этом месте опять часто начинала работать фантазия рассказчика, границы которой обычно были весьма и весьма призрачны. «Верхних» не любили, да что там — ненавидели. Они сюда нас всех законопатили, а сейчас ещё и денежку рубили на людском горе.

— Семейников тогда первый раз всех и вырезали, мало кому скрыться удалось… Однако, были такие. Гайки закрутили по самое не могу, цены сделали низкие на пять лет. Такое де вам всем тут наказание…

Были и другие варианты завершения рассказа о первой войне. Усмирителей де Старый укоротил, причем — в прямом смысле — на их головы, с «верхними» на хорошие цены договорился. Жили после этого пять лет на Каторге — просто как сыр в масле катались. Всё, что угодно получали. За определенную сумму можно было даже обратно домой вернуться.

Кончилось всё с появлением северян. Синемордые всю малину испортили…

Что и как — опять же рассказываемое широко варьировало, но итог был один — жить стало плохо и совсем невесело.

С годами всё перемололось и устаканилось, начали обживать новые территории, рожденных здесь становилось больше…

Семьи делили и брали под себя что могли и куда руки дотягивались, пока не начали локотками толкаться — слишком их стало много. Тогда и случилась вторая война…

Глава 18

Глава 18 Вторая война, уже наших с не нашими

Рассказчики, байками которых я грел уши в барах и у костерка в лесу, были все наши, не городские. С какого они оттуда к нам попрутся? В Городе жизнь посытнее, да и менее опасная.

Так вот, в их былинках горожане описывались как злые, хитрые и вообще — нехорошие. Сторонники же Старого — такие, что хоть икону с них пиши…

Ну, а как? Про своих-то иначе и не скажешь…

Уже начало второй войны семей рожденных здесь витало в воздухе, пролилась первая кровь, сгорело несколько факторий и баров, но тут ситуация кардинально поменялась.

На Каторгу валом повалили северяне. Такое впечатление, что их сюда целыми преступными сообществами отправляли. Они и начали выгрызать себе кусок за куском, причем — самые лакомые.

Местные семьи, ещё вчера готовые порвать на мелкие кусочки друг друга, начали чесать в затылке. Причем, все — и городские, и те, которые обосновались за пределами Города.

Непонятки и обиды между ними как-то сразу отошли на задний план, вчерашние соперники руки друг другу пожали. Что мол, нам-то между собой делить, когда синемордые со всех сторон жмут и давят.

Сын Старого — Молодой, семьи факторщиков и лесовиков под своё знамя поставил, а городские семьи к ним присоединились. В Городе как-то одного лидера не нашлось, не родился второй Золотой.

Северяне, сразу не сообразили объединиться, когда им начали по зубам давать, а может это и не в их обычае было. Наши и стали на место ставить этих чужих по всем понятиям.

Однако, не долго так продолжалось. Северяне быстро сообразили, что к чему, а вскоре и плечом к плечу сгрудились. Порознь их били, а единых — тут уж хренушки…

Так это обстояло или не так, но сообщества северян, наши, уже жившие здесь, тоже семьями обозвали. Надо же было в то время их как-то знакомо обозначить. Тем более, языка синемордых тогда наши рожденные здесь не понимали, а ещё и много про них от себя напридумывали. Позже это сплошь и рядом неправильным оказалось, но говорить-то так уже привыкли.

Поэтому и назвали происходившее тогда второй войной семей. С одной де стороны — наши семьи рожденных здесь, а с другой — семьи северян.

— Северяне, суки, Город тогда и сожгли начисто… — как-то слышал я даже такую версию, хотя многими другими рассказчиками она отвергалась. Да, сожгли, но не весь Город, а несколько улиц, и то — не полностью.

Но, говорящего такое, в тот раз, про который я вспомнил, не одернули. Городских не любили. Если рассказывает, что сожгли, значит — пусть так и будет.

— Склады с хабаром пограбили, себе много что прибрали… — рассказчик, как сейчас это стоит перед моими глазами, завистливо вздохнул. — Тогда большая отправка «наверх» готовилась, вот им и подфартило…

Говоря о северянах во второй войне семей, рассказчики то и дело свои кисти в ведро с черной краской окунали. Синемордые у них хуже чертей с рогами получались. Сколько уже лет с той войны прошло, но и сейчас северян многие не любят. Я — не исключение, хотя и среди них имеются у меня неплохие знакомцы. Но, своими они для меня никогда не станут. Впрочем, как и я для них.

— Думали тогда уже всё, верх за ними будет, но пришел к Молодому один лесовик. Дело де у него к главе семьи. Оказалось, попалась ему в лесу штуковина одна. Повертел он её, покрутил, а получилось так, что ею можно было средними боевыми распаковками управлять. Как уж он догадался — тайна эта до сих пор не разгадана… — в этом месте, все рассказчики как один, делали такое лицо, с которого считывалось однозначно — понимаете мол, что не простой это лесовик был, а человек «оттуда», и прекрасно он знал, что в руках держит…

Про людей «оттуда» многое на Каторге поговаривали. Что появляются они «когда надо», несут спасение, а потом исчезают. Умеют управлять распаковками, а, возможно, они их когда-то и сделали.

Так вот, после этого северян и понесли пинками по кочкам. Средние боевые распаковки, это тебе не дохлая крыса на веревочке. Отбили Город, вернули всё, на что синемордые свои лапы наложили и оттеснили их туда, где похолоднее и хабара поменьше.

Ну, а как? Все стулья уже заняты, а вы с наглой мордой заявились? Всех-то много, а всего-то — мало. Всё у всех быть не может, постойте себе в стороночке…

Северяне кровушкой умылись и отползли. Сейчас с ними мир, делить нечего, но гоститься мы и они не желают. Так, поддерживаются отношения.

Хотя, в последнее время, как я заметил, они в наши земли