Атомщик. 1939 - Антон Дмитриевич Емельянов

на самом деле новое, а вот Игорь… Игорь мог выйти на контакт с кем-то из-за границы, вот только, увы, даже предположить не могу, как и для чего. И сам он после ареста точно не расскажет, не тот характер.

Гоглидзе остановился и посмотрел на своего заместителя, которого утвердил на должности буквально в начале этого месяца. После того, как было официально решено пересмотреть перегибы контрреволюционной работы прошлых лет, ему пришлось заменить почти все свое окружение, что существенно мешало работать так же быстро и эффективно, как это было еще недавно.

— Кажется, ваша дочь учится с Антоновым на одном потоке, может, попросим ее за ним присмотреть? — Лагунов выдал худшее из возможных предложений.

— Ирину не трогать, — Гоглидзе посмотрел на заместителя с такой яростью, что тот чуть не поперхнулся. — Впрочем, идея присмотреть за Антоновым не лишена смысла. Жданов просто хочет от него избавиться, но, если догадка с иностранными контактами окажется верна, то пригляд будет совсем не лишним. Кстати, что дал обыск его вещей?

— Почти ничего необычного. Он захватил в основном одежду и всякие бытовые мелочи.

— Почти?

— Еще он взял четвертый том Собрания сочинений Ленина и тот фальшивый дневник его отца, что вы решили оставить на месте и посмотреть, кто за ним придет.

— Вот и посмотрим, кому он решит его передать, — довольно кивнул Гоглидзе. — Такая ценность точно заставит его действовать.

— Я все же хотел обсудить еще и том Ленина, — Лагунов упрямо поджал губы. Ну пусть договорит. — Мы уже знаем, что европейские агенты часто используют книги в качестве ключа для шифра. Один из частых вариантов — это Библия, покупка или хранение которой не вызовет вопросов. Но то за границей. У нас же, если нужно было бы найти что-то настолько же универсальное, я бы взял…

— Томик Ленина, — понимающе кивнул Гоглидзе. — Что ж, учитывая, что Антонов прихватил с собой именно четвертый том — не первый, или все сразу — возможно, в этом действительно есть смысл. Тогда продолжаем следить, и эту версию тоже держим на контроле.

— Будем кого-то приставлять к нему или обойдемся официальным наблюдателем, которого Антонову обещал Жданов? Я бы предложил Валдиса: он лучший по бухгалтерии, а в большом проекте именно через бумаги можно узнать самые главные тайны.

— Серьезная бухгалтерия у студента? — Гоглидзе только отмахнулся. — Нет, я не верю, что он сам способен на что-то серьезное, а значит наша главная цель — держать под контролем его контакты. Думаю, оптимальнее всего ввести в его окружение товарища Романову.

* * *

Дорога до будущей Техноложки заняла как-то слишком много времени. На трамвае это было не так заметно, но сейчас — в глаза бросалось, что Международный — будущий Московский — проспект прямо-таки перегружен. Неудивительно, что Ленинград так спешил построить себе метро: с текущими дорогами город уже не справлялся.

На месте мы прошли через грубо сбитый деревянный забор и оказались рядом с проверочной шахтой на месте будущей станции. Я сразу приметил несколько промышленных компрессоров, которые откачивали из нее лишнюю влагу и прожекторы для вечерней работы — это был хороший знак. А вот дальше все оказалось совсем не так, как я представлял.

Не знаю, откуда это вылезло, но в голове была картинка широкого сухого подземелья — просто еще без поездов и эскалаторов. В реальности же нас ждал паровой кран для спуска объемных материалов, и клетка-лифт для людей. Каркас шахты, сбитый из сырого дерева, отчаянно скрипел при нашем спуске, по стенам шла ледяная корка, плавно переходящая в потоки конденсата. Мелькнула надежда, что дальше будет лучше…

Ни черта подобного. Лифт спустил нас метров на сорок, потом еще метров на пятнадцать-двадцать получилось пройти по деревянным лестницам. Тоже все скользкое, мокрое, редкие лампочки и отсутствие вентиляции только дополняли безнадегу ситуации.

— Воздух спертый, — поморщился Курчатов.

— С местным конденсатом и водяным паром не избежать коррозии и коротких замыканий, — добавил Иоффе, как будто это было не очевидно.

Впрочем, это я не на него, на себя злюсь. А ведь изначально идея с метро казалась такой разумной: недостроенная станция, все полезное рядом и при этом никакой опасности для Ленинграда. Увы, теперь придется искать другое место: за городом будет не так удобно строить и практический результат получится совсем не так очевиден, но… Метро использовать было никак нельзя.

Мы поднялись на поверхность, и к нам тут же подбежал местный инженер, изначально пропустивший наше появление. Кажется, нам собирались высказать то ли за нарушение режима, то ли техники безопасности. Но тут я неожиданно увидел, как на другом конце площадки под землю своим ходом заезжает целый ЗИС.

— Начальник смены Зубков… — начал было инженер.

— Мы от Жданова! — я превентивно отмел все возражения и ткнул пальцем в заинтересовавшем меня направлении. — А что там?

— Наклонный строительный туннель, по нему планируется заводить внутрь метро технику… — Зубков ответил, продолжая все так же грозно вращать глазами. Было видно, что вот сейчас он точно соберется и еще выскажет все, что думает, но я его уже не слушал.

Сорвался, добежал до второго входа под землю, заглянул внутрь и… Это место отличалось от первой шахты как небо и земля. Нормальный спуск, уклон не больше пятнадцати градусов, укрепленные стены, отведение воды, вентиляция и нормальные изолированные силовые кабели, питающие мощные фонари по всему туннелю, уходящему в глубину метров на сорок, не меньше.

Кажется, место для будущей станции я все-таки нашел!

Глава 5

Осмотр технологического туннеля будущей Техноложки растянулся почти на два часа. Иоффе потерял к этому интерес буквально через десять минут и уехал обратно в ЛФТИ — понимаю, у него и без меня дел полно — а вот Курчатов держался до последнего. Ходил вместе со мной, помогал подбирать место для размещения будущего реактора с учетом вывода второго контура охлаждения прямо в Фонтанку.

— Игорь Васильевич, а подскажите, за сколько времени Институт редких металлов сможет очистить цирконий от гафния?

— Вы считаете, что гафний, как и бор, будет мешать реакции? — сразу заинтересовался тот, как и всякий раз, когда я погружался в детали атомной реакции.

— Все верно, у гафния аномально высокое сечение поглощения нейтронов, — ответил я, радуясь тому, что эта зараза, которая в природе отдельно и не водится, уже открыта. — При обычных двух процентах реакция просто не пойдет.

— Подождите, — потер лоб Курчатов. — Вы планируете использовать чистый цирконий в существенных объемах, но вряд ли метод дробной кристаллизации сможет их дать.

Проклятье! Я начал что-то подозревать.

— Жидкостная экстракция? Ионообменная хроматография?