Атомщик. 1939 - Антон Дмитриевич Емельянов

был очень доволен своим видом. Костюм без складок, чистые сапоги — возможно, в 21-м веке меня бы и приняли за гламурного гопника, но сейчас — точно смотрелось серьезно. Такого человека в отличие от неряшливого всклокоченного студента и серьезному человеку будет не зазорно выслушать.

А еще, приведя в порядок себя, я заодно и мозги настроил на рабочий лад, а те, в свою очередь, выдали еще одну идею, как прикрыть себе спину. Все-таки разговоры, статьи в газетах — это хорошо, но не всех это остановит. А я не мог позволить сбить себя с пути. И здесь можно было опереться на опыт еще одного физика. Георгий Николаевич Флеров, тоже ядерщик, закончил Техноложку в прошлом году, только в этом начал работать в ЛФТИ, но это совершенно не помешало ему писать письма об урановой проблеме даже самому Сталину.

А если он может, то, что мне мешает? Да, немного страшно залезать на такой уровень, сразу же начинает вылезать беспокойство. А вдруг не справлюсь, что тогда со мной будет… Вот только я знаю, что точно смогу, и то, что пугает других, для меня просто еще один ресурс. Впереди как раз показалось здание почты, я проверил мелочь в карманах, заглянул внутрь и задумался. Бумаги нет, но можно купить открытку и конверт, или… А нужен ли мне конверт, если скрывать я ничего не собираюсь? Скорее, наоборот.

— Можно открытку в честь грядущего 18 съезда, — попросил я у пристально изучающей меня женщины.

— С маркой? 35 копеек.

Я заплатил деньги, получил открытку и быстро заполнил сначала текстовую часть. Так, пара слов про атомный проект, про бомбу, потом про моих помощников, ну и финал — как будто бы причина, ради чего я это пишу — просьба содействия. Теперь другая сторона. Куда: Москва, Кремль. Кому: Секретариат ЦК ВКП (б), товарищу Сталину. Даже интересно, дойдет или нет.

Я улыбнулся, протянул открытку женщине, чтобы та приняла отправку.

— В ящик, — та сначала указала мне на синий почтовый ящик, откуда корреспонденция вытаскивалась два раза в сутки, но потом заметила, что именно я написал. — Вы же шутите?

— А похоже, что я шучу?

Я внимательно смерил взглядом почтальоншу, та в свою очередь окинула взглядом мой костюм, сглотнула и протянула руку, принимаю письмо.

— Я… Сама прослежу, чтобы оно ушло как можно быстрее. Петр Александрович уже забрал утренние письма, но я догоню, и он сразу захватит ваше.

Она говорила, чем дальше, тем быстрее. А я был доволен тем, как сработал мой имидж: не зря с утра тратил на него время. Что ж, раз с очередной подстраховкой закончено, теперь можно и на учебу. Сдам зачет Курчатову, заодно надо будет узнать, где еще у меня долги, про которые вчера говорил Покровский.

* * *

Игорь Васильевич Курчатов занимался физикой атомного ядра с 1932 года, и вот уже запущен первый циклотрон, а скоро, он в это верил, они получат и первый пучок дейтронов. Не зря именно его выбрали главой кафедры экспериментальной физики и выдвинули в члены Академии Наук СССР. Вот только вчера в институте что-то изменилось. Никакой конкретики, но начали ходить слухи, что Иоффе подписал несколько приказов для запуска некоей новой лаборатории. Причем, судя по всему, атомной, но при этом даже не подумал с ним посоветоваться!

Игорь Васильевич хотел с самого утра решить этот вопрос, но, как оказалось, Абрама Федоровича уже успели вызвать к товарищу Жданову. А самому Курчатову нужно было принять зачет у одного не очень старательного студента. Не самое важное дело, но вчера он дал слово, а слово свое Курчатов привык держать.

— Можно? — дверь приоткрылась, и в кабинет к Курчатову заглянула та самая голова.

Студент Антонов, прогульщик, но прогульщик умный. Когда припирало, он всегда успевал взять себя в руки, вот и сейчас… Курчатов невольно обратил внимание на идеально отглаженный костюм и начищенные сапоги — в таком виде можно не на зачет, а хоть на прием к первому секретарю идти.

— Что ж, будете тянуть билет или поговорим? — Курчатов обычно предлагал такое только лучшим студентам, но сегодня в Антонове как будто что-то изменилось.

— Поговорим, — Антонов, к его чести, не испугался и принял вызов.

— Тогда, начнем с чего-то попроще. Почему медь — это проводник, а кварц диэлектрик…

Курчатов был готов принять даже короткий ответ: в меди есть свободные электроны для проводимости, а в кварце они все связаны внутри кристаллической решетки. Однако Антонов рассказал даже больше: про то, что свободные электроны не оторваны, что они как будто принадлежат всему металлу, что они меняют состояние почти без затрат энергии. И даже сам привел случаи, когда диэлектрик мог бы стать проводником: например, при уж слишком большом увеличении мощности.

— И что же тогда происходит?

— Электрическое поле силой выдирает электроны из решетки, возникает ударная ионизация, и тогда уже возможен их дрейф, он же проводимость.

Термины плыли, но Курчатов чувствовал в Антонове то, что ценил в студентах больше всего: он не заучил, а понимал то, о чем говорил. Игорь Васильевич задумался, а потом перешел на вопросы поинтереснее. Опасность микротрещин в высоковольтной аппаратуре? Антонов рассказал про меньшую диэлектрическую плотность воздуха и концентрацию энергии в пустотах. Еще вопрос, и еще…

— И давайте последний, — через двадцать минут Курчатов был готов признать, что Антонов на самом деле разобрался в его предмете. Более того, он мог бы даже пригласить студента к себе в лабораторию, если тот продолжит в том же ключе. — Итак, расскажите, что происходит с диэлектриком под воздействием радиации в рентгеновских трубках.

— Рост проводимости, изменение структуры, образование дефектов… — отбарабанил Антонов, потом о чем-то задумался и даже начал тереть лоб. Похоже, вопросы Радиевого института оказались ему довольно близки.

Курчатов уже собирался отпустить парня, когда в кабинет неожиданно ворвался обычно спокойный Лев Андреевич Арцимович, заместитель Иоффе по научной работе.

— Курчатов! Антонов! Хорошо, что вы оба здесь! — Арцимович вытащил платок и вытер со лба пот. — Срочно! Срочно берите машину — и в Смольный! Абрам Федорович уже там, и товарищ Жданов теперь требует и вашего присутствия!

Курчатов разом поднялся. Было, конечно, непонятно, что именно такого срочного случилось, и, главное, почему первый секретарь Ленинградского обкома хочет увидеть еще и студента. Но одно точно: заставлять его ждать было бы плохой идеей.

— Флеров! — выглянув в коридор, Курчатов увидел одного из своих аспирантов. Тот защитился только в прошлом году, но уже заслуженно занял место в его экспериментальной группе. — Я сейчас уеду, присмотрите за кабинетом