Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

Хотя видение работы волшебной пилы во дворе их всё-таки быстро настроило на нужный лад, торговли я не допустил. Либо сто, либо извини. Можно долю и в складчину покупать — милости просим.

Два писца, специально нанятых мной для канцелярии будущего товарищества, за отдельным столиком в углу горницы занесли уже перья над листами дорогой бумаги, чтобы зафиксировать первых дольщиков.

Константин встал из-за стола и степенно подошёл к писцам.

— Пять долей беру. За две серебром плачу, а за три доли — верфи отдам на Ильмень-озере.

Народ вокруг ахнул. Посадник родовое ремесло отдаёт!

И буквально через минуту лёд тронулся. Все полезли в кубышки и начали записываться. Мда… не бедный тут народец-то, однако, в Новгороде живёт! И на набегах с князем Володимиром, и на торговле потом капиталец не малый сколотили. Вот теперь и настала пора его в дело большое вкладывать.

А Ника только хихикала в голове, когда я возмущался предложенной ею цене. Я-то считал, что не может быть у местных богатеев столько серебра заныкано. А вот оказалось, что может. Да и жадность их Ника чётко просчитала.

Кивнув Константину, который уже уселся на место, довольно поглаживая бороду, я поднял кубок в его честь. Хотя верфи его я бы, конечно, не оценил в триста гривен, но вот работников на них точно за такие деньги приобрёл бы. Ценные мастера. А значит, и бизнес с ними скоро точно в гору попрёт.

…

Глава 5

Время, проведённое им в старом скиту на болотах, Корней Заболотный старался побыстрее забыть. И дело было вовсе не в мошке и сырости. Его там мучил страх. Страх неизвестности. Из Киева были слухи, что Илия отправился в Новгород. Но Корней решил не рисковать и прожил в скиту аж до конца ревуна (сентября), прежде чем принять решение о зимовке в Смоленске.

Смоленск был градом большим и многолюдным. И затеряться там ему было проще простого. У него даже серебро припасено тут было на чёрный день. Который, похоже, наконец-то наступил.

Зайдя в небольшую корчму рядом с торгом, Корней уселся спиной к двери и сделал заказ пацану, который бегал между столами.

Похлёбка была жидковата, но в ней плавала капустка и попадались куски каких-то хрящей. Хлеб из ячменя был жестковат, но, размоченный в той же похлёбке, был съеден им весь. Жрать полусырую дичь, которую он приманивал на болотах, ему уже обрыдло. А тут хоть супчик горячий был.

И он впервые за несколько месяцев расслабился, почувствовав, как блаженное тепло разливается по его организму.

— Корней⁉ Это ты?

Сзади него послышались шаги, и кто-то хлопнул его по плечу. Он уронил деревянную ложку в лохань, расплескав её содержимое себе на бороду.

Напротив него на скамью упал здоровенный лохматый мужик, ощерив беззубую пасть.

— Вот уж не ожидал тебя тут встретить! — прошамкал он. — Угостишь похлёбкой? А то седмицу уж не ел нормально.

— Терентий, леший тебя задери! — Корней чуть не сплюнул себе же в миску, но вовремя сдержался. — Ты чего орёшь-то, как лось в гон? Мало тебе зубов повыбивали за твой этот ор?

— Извини, не сдержался! — Терентию было вообще не стыдно.

Он подозвал мальца и ткнул пальцем в миску Корнея. Хорошо, что внутрь не опустил. Уж больно палец страшный был у этого старого волхва, который последние зим пять усиленно скрывал, что он когда-то был волхвом. Даже вон крестик повесил на грудь. Сам его, похоже, из деревяшки выстругал.

— Мне такую же принеси. За его счёт.

— Ты совсем страх потерял? — Корней было возмутился, но, глядя на довольную харю Терентия, кивнул мальцу, чтобы нёс заказ.

— Что, Корнеюшка, в Киеве совсем припекло? Слыхал я, с князем Илиёй Древлянским у тебя не всё ладно вышло.

— Ты чего хочешь-то? — Корней опять опустил ложку в похлёбку и отхлебнул из неё. Намечающиеся проблемы с разборками не должны были помешать супчику остыть, пока он его не съест.

Терентий нагнулся поближе к волхву и прошамкал беззубым ртом:

— Князь Станислав Володимирович летом ещё, как с богомолья вернулся, приказал до себя волхвов боле не допускать. Опосля и не стало нас, то есть их, в Смоленске-то. Али ты не слыхал? А тут гляжу, сидишь, ешь и в ус не дуешь. Думаю, дай подойду, может, новости какие есть! Да и есть охота сильно!

Значит, вот оно чё! После того, как Илия в Новгород тут мимо прошёл, так сразу и волхвов последних не стало. Вроде договорились же с церковью и с братством их этим, чтобы не лезть в дела друг друга. После смерти князя Володимира уже и успокоились все, мирно жили все рядом. Даже алтари некоторые наполняться стали опять. А тут что теперь? Опять как десять зим назад? Хотя воевать особо-то уже и некому. Старые волхвы мрут. А новых учеников не прибавляется. Все в христианство подаются. От беды подальше.

Надо было этого Илию всё-таки убить, когда возможность была. Зря он понадеялся, что можно мирно будет с ним дальше жить.

Зловонный запах из беззубого рта Терентия перекрыл аромат похлёбки, и Корней поморщился.

— А ты сам чего остался? — спросил он у старика.

— Так я ныне вот, — тот потянул за крест на верёвке. — Но руки-то помнят…

Терентий задумчиво прошамкал ещё что-то, когда пацан поставил перед ним миску с супом. Мысли у него сразу переключились на еду, и он на какое-то время вообще забыл про сидящего напротив Корнея.

А мысли у волхва уже бежали вперёд.

Или это не из-за Илии? Мог князь Станислав сам решить правила поменять? Горемысл ведь его как второго претендента после Святополка на Киевский стол рассматривал. А в Киеве ныне вера Христова у народа в почёте. Значит, подстроился так, чтобы для народа выглядеть праведнее? Мог! Корней ведь сам с ним когда-то такой вариант проговаривал.

Надо к князю Смоленскому идти. И будь что будет. Только надо как-то незаметнее с ним встретиться.

…

Список с приметами мест капищ Горемысл, как и было оговорено, послал Илие уже на следующий день после их встречи. Левша отнёс, потому как они с Гнешичем уже успели отплыть.

Левшу он оставил в Новгороде, а сам с Гнешичем отправился в Киев через Витебск. Плыли на небольшой лодье всего с десятком гребцов. Погодка стояла ещё погожая, но в воздухе уже чувствовалось приближение затяжных осенних дождей. Листва на деревьях начала активно опадать, и ковры из этих листьев на водной глади реки