Кем бы я была, если бы не была собой - Рита Буллвинкел

Их физическая оболочка прогибалась под тяжестью пропитывающих их воспоминаний, угрожая не выдержать веса. На диване сидели двое и держались за руки, рты их были открыты. Их тела сливались воедино с телом дивана, формируя и консервируя единую реальность. Гравитация по-хозяйски расправилась с их кожей, а их мозг медленно сочился из ноздрей, оставляя следы на одежде.

Крокодиловые тако

Попробуй, сказал он. На вкус может напоминать курицу, но это правда динозавр. Не птица, нет, это представитель другого вида, который как-то выжил после того гигантского астероида, что врезался в землю шестьдесят пять миллионов лет назад. Это животное представляет собой высшую форму нежити. Он назвал их истинными зомби. Так случилось, что все их родственники были убиты, а они спрятались под диваном и выжили, втиснув свои доисторические тела в современность. Они кичатся своей чешуей и когтями, производят на свет яйца, что никогда не вырастут во взрослых особей, но их удел – быть талисманами современных неандертальцев, футбольных фанатов Флориды. Они плещутся в реках и болотах, от их рептильного дыхания на деревьях растет мох. Они высасывают оставшиеся краски из пока еще живых людей, размывая яркость, наполняя мир пастелью. Они скользят по речному илу и виляют меж лодочных моторов. Остин говорит, чтобы убежать от них, нужно петлять. Они не смогут тебя поймать, если ты будешь бежать, словно болван. Просто веди себя по-идиотски, говорит он. Большинству это помогает.

Об экзотических любовниках

Любить флоридца – все равно что любить Фрэнка Синатру. Он, может, и красив, но мертв, поэтому моя любовь ограничивается своего рода отстраненным восхищением. Мрачная, побитая любовь, что скользит между двумя людьми, но никогда не обретает четких очертаний. Она витает в воздухе и путешествует между мирами, но в конечном счете никогда не сможет стать проводником настоящих чувств – ибо выросшему среди тягучего южного говора и переполненных насыпных пляжей не понять того, кто вырос в реальном мире. Однако волнующая неизвестность все же весьма привлекательна, она заставляет мой разум нырять из одного мира в другой – в тот, который существует лишь в порнографических фильмах. В каких только местах не побывали его губы, прежде чем соприкоснуться с моими. Во всей Флориде. В болотах аллигаторов, в парках развлечений и в кондитерских лавках с пастельными стенами. Его губы побывали в кубинских сэндвичах, в девушках с обесцвеченными волосами, на речных лодках и в городах, населенных экстрасенсами. На формальдегидных лбах его бабушек и дедушек и в мертвой плоти. Жители Флориды свободны от горечи, что несет в себе строгая определенность, и потому любить флоридца можно, лишь принимая его полную оторванность от остального мира, его потустороннее воспитание, которое сделало его столь отличным от стандартного цветового круга, и его зыбкость, что так бросается в глаза на фоне живой плоти.

В “Монс Винус”

Прежде чем Остин покинул Флориду и отправился в мир живых, он встречался с мертвой девушкой, которая работала стриптизершей. Она работала в знаменитом на весь мир клубе “Монс Винус”. В “Монс” все желтеет, словно выцветающая фотография, словно не чищенные целую неделю зубы. В “Монс Винус” люди разбивают свои черепа о стол, чтобы посмотреть, что внутри. Содержимое вываливается на стойки и стекает вниз по специальным желобам. В “Монс” есть вип-зал в форме летающей тарелки, туда нужно подниматься по узкой винтовой лестнице. Внутри ждут фиолетовые плюшевые сиденья и большая сливная установка, откуда посетители могут высосать свои мозги. За хорошую плату в “Монс” наполнят ваш мозг карманными стриптизершами. Обычно их засовывают через отверстие, которое они проделывают вам во лбу. Внутри мозга стриптизерши танцуют и покалывают ваш позвоночник своими прозрачными каблучками и желтыми зубками. А своими ноготками они царапают ваши лобные доли. Они все танцуют и танцуют, пока пластиковая оболочка, покрывающая мозг, наконец не треснет под ударами их крошечных ножек, не разлетится на куски и не попадет в кровоток. Тогда Бог решит, что вам пора покинуть Флориду, что вам пора вернуться домой.

Кем бы я была, если бы не была собой

У меня был муж. Он был жив. Я окликнула его со второго этажа, я закричала: Рэй! Не могу их найти! Их здесь нет! И муж не ответил, и меня это разозлило, потому что он часто не отвечал мне – люди, с которыми мы проводим большую часть своего времени, часто не считают нужным нам отвечать. Я еще немного покричала, а затем спустилась и увидела его: голова была слегка наклонена к левому плечу, ноги – выпрямлены и вывернуты, а руки лежали на подлокотниках, будто кресло стало его накидкой. Глаза мужа были закрыты, а челюсть отвисла. Я подошла к нему и крикнула. Вдруг я поняла, что есть еще одна причина, по которой он может не отвечать, поэтому встряхнула его, но это ничего не дало: он лишь слегка сдвинулся с места. Мой муж был крупным мужчиной с большими руками, веснушками по всему лицу и белыми волосами на макушке. Он был очень красивым. Я стояла рядом и кричала на него. Затем подошла к телефону и набрала 911. Скорая приехала очень быстро. Медики выломали дверь, потому что у меня не хватило сил им открыть. Они прикрепили к моему мужу приборы, сосчитали до трех, и его тело пронзили вольты, заставив пальцы на обеих руках растопыриться в звезду: будто он потянулся к чему-то, будто потянулся ко мне. Медики, которые сняли с моего мужа одежду и били его током, сказали: Простите, мэм, мы больше ничего не можем сделать, – положили его на носилки и хотели вынести за дверь, за нашу дверь, но я сказала: Подождите, подождите минутку, я хотела бы с ним попрощаться. Я подошла к телу мужа, посмотрела на него, дала пощечину и сказала: Как ты смеешь! Как ты смеешь оставлять меня вот так, совсем одну!

В огромной белой комнате, заполненной диаграммами и искусственными растениями, мужчина в дешевом белом халате, совершенно убежденный в своей власти, протянул ко мне руку. Он сказал: Сердце вашего мужа билось вот так, и сжал руку в кулак, а затем разжал, и пальцы повисли в воздухе. Сердце моего мужа не было сделано из пальцев, сказала я, и это не понравилось доктору. Это метафора, сказал он, наглядное пособие, которое поможет вам понять, что произошло. Мне не нужна ваша помощь, сказала я, вышла из белой комнаты и пошла на парковку в поисках сына.

Летом 1984 года мы с мужем отправились в круиз