Человек второго пола - Айза-Лилуна Ай

Анна пришла первой. За ней – Эмма и несколько старших из рабочих групп. Клара стояла чуть поодаль, облокотившись на металлическую стойку. Капсула с телом была установлена на платформу, уходящую в шлюзовый тоннель. Её поверхность сияла светлой матовостью; на крышке лежал узкий металлический стержень – символ инженеров.

Анна выступила вперёд. Она не подняла руки, не произнесла речи – протокол Матерей-Основательниц подразумевал другой формат прощания. Она лишь наклонила голову, и вслед за ней весь зал повторил этот жест, словно единый организм.

– Триста первый отдал нам то, что имел, – произнесла Анна медленно. – Мы отправляем его тело туда, откуда пришли наши предки. В пространство, которое забрало наш мир и стало нашей дорогой. Пусть его путь будет лёгким, а труд – не забытым. Мы живём, потому что каждый из нас делает то, что должен. И те, кто отдаёт Кораблю свои силы, уходят первыми, чтобы стать частью пути.

По сигналу Эммы панели потолка открылись узкими линиями, и мягкие лучи, спускавшиеся сверху, легли на капсулу, вычерчивая контур тела внутри. Клара подошла к панели управления шлюзом. Её пальцы коснулись сенсора, и шлюзовый механизм активировался: воздух запел тихим, низким звуком. Капсула медленно двинулась по рельсам внутрь тоннеля, и в этот момент все присутствующие сложили руки на груди – в жесте, означавшем единство и признание труда погибшего. Когда створки открылись, за ними виднелось пространство – плотная кромка космоса, в котором царила абсолютная тишина. Капсула на секунду зависла, будто проверяя, готов ли мир отпустить ещё одну жизнь, а затем ушла в глубину, растворившись в чёрном.

Никаких слов после этого произносить было нельзя – протокол запрещал прерывать тишину прощального выхода. Анна стояла неподвижно, позволяя ощущению утраты пройти через себя. В такие мгновения она понимала, насколько хрупка жизнь в замкнутом мире из металла и насколько сильно любое решение отражается на людях.

Когда церемония закончилась, Нэва осталась стоять у пустой платформы. Никто не торопил её. Анна дала знак всем разойтись. Лишь спустя долгое время Нэва поднялась, вытерла ладонью лицо и направилась к Анне с Эммой, стоявшим в коридоре.

Нэва поклонилась и сказала:

– Пожалуйста… дайте мне уйти.

Эмма хотела возразить, но Анна подняла руку.

– Прошу вас… – Нэва чуть судорожно вздохнула. – Дайте мне возможность уйти с Корабля. Здесь для меня всё кончилось. Я не выдержу продолжения.

Эмма подняла взгляд. Анна подошла ближе, её жест был спокойным, но значительным.

– Ты уверена? Это путь в один конец.

Нэва кивнула.

– Это единственный путь, где я ещё смогу дышать.

Анна посмотрела на Эмму, и та кивнула – знак согласия, уже лишённый сомнений.

Эмма с Анной вывели Нэву в технический коридор, где редко ходили посторонние. Малый челнок стоял готовым к отправке.

Анна взяла руки Нэвы, сжала их так, словно передавала силу.

– Ты свободна, – сказала она. – Возьми своё будущее туда, где оно сможет продолжиться.

Нэва тихо поблагодарила и вошла внутрь. Шлюз закрылся, челнок оторвался от креплений, и его контур растворился в темноте.

Анна долго смотрела на пустой портал.

– Что мы скажем Кларе? – спросила Эмма.

– Ей не обязательно знать об этом!

– Но ты ей отдала весь инженерный состав. Она поймёт, что Нэвы нет.

Анна посмотрела на Эмму и подмигнула:

– Но она не управляет теми людьми, которые переведены в дипломатический сектор…

– …и отправлен на задание, – закончила за неё Эмма.

И они обе рассмеялись, а потом резко остановились, испугавшись своих эмоций.

Глава 9. За три года можно изменить ВСЁ

Три года меняют структуру Корабля куда сильнее, чем его людей. Люди перегорают, сомневаются, теряют, а Корабль лишь укрепляет то, что может быть укреплено, и сбрасывает всё, что замедляет его движение. «Дом» прошёл через этот цикл преобразований не как организм, а как система, которую Анна заставила взглянуть на себя без жалости, а Клара – без иллюзий. Каждый день начинался с инженерных доков, куда спускались всё новые партии материалов, синтезированных на месте. В этих помещениях стояла сухая, почти строгая тишина, нарушаемая только гулом сварочных дуг и шелестом диагностических сканеров. Панели, которые раньше годами ждали капитальных замен, теперь менялись в плановом цикле, разработанном Кларой так, будто речь шла не о ремонте, а о создании совершенно нового Корабля на существующем основании. Под её руководством обшивка не латалась – её выращивали слой за слоем, соединяя новые сегменты с основой так органично, что даже старые инженеры поражались скорости стабилизации швов и плотности сцепления.

Клара наблюдала за процессом с высотной платформы, где стояла каждое утро, держась за перила, словно чувствовала пульсацию Корабля через металл. Её голос редко повышался, но каждая фраза уходила в рабочие блоки как приказ, а не как рекомендация. Инженеры знали, что спорить с ней бессмысленно: она требовала не идеальности, а развития, и этот запрос было очень сложно выполнить. Она ездила по линейкам датчиков ладонью, отмечала дрожание напряжений, и если показатель выходил за пределы допустимого даже на 0,1 %, она указывала на проблему так, будто показывала на ранение.

Второй год прошёл под знаком энергетики. Реакторы, которые в течение десятилетий жили в режиме умеренной нагрузки, подверглись глубокой, почти хирургической реконфигурации. Инженеры проводили ночи в реакторных камерах, изучая каждую линию теплоотвода. Система теплоизоляции была полностью заменена на новую, которую биоинженерные лаборатории вырастили под нужды Корабля: материалы оказались настолько тонкими, что их пришлось усиливать двойным слоем нанокомпозиции, но отдача оказалась столь точной, что реактор стал работать ровнее, чем в первые годы запуска после катастрофы на Земле. Клара требовала резерв мощности для одновременной работы всех внешних модулей, маневровых двигателей и экранирования, и когда ей сообщили, что резерв достигнут, она лишь кивнула, будто услышала давно ожидаемый отчёт.

Но самым важным стал третий год – год вооружений, который никто на Корабле не называл вооружением вслух, хотя именно это он собой представлял. «Дом» не был создан для войны, но в космосе война приходит не по желанию, а по слабости. Понимала это лучше всех та, кто держала в руках власть капитана. Поэтому Анна поручила Кларе создать контур защиты, который будет скрыт от сенсоров других Кораблей и способен сработать за доли секунды. В старые ремонтные шахты встроили магнитно-импульсные узлы, официально обозначенные как «система отброса обломков». Инженеры знали истинное назначение, но молчали, потому что увидели, как эти узлы в тестовом режиме сбили подлетевший модуль-паразит, который случайно занёсся ветром космических частиц.

Внутренний силовой контур стал