Царь горы. Игра со смертью - Оксана Олеговна Заугольная

– Чешуя ломкой веретеницы держится на коже человека до двух дней, если не пытаться ее сорвать, – прервал его отец. – Вы же устроитель игры, должны понимать, Лев Григорьевич!

– Пап, он меня укусил и хотел споить антидот, – наябедничала Настя, сообразив, что все-таки похитителя сейчас будут убивать. Пусть хоть убивают за дело!

– Ты не стала пить? – совсем другим голосом произнес отец и притянул ее к себе, целуя в лоб. – Умница, родная. Иди обратно в медпункт, там тебя ждут нормальные врачи, психолог и полиция. Расскажешь им все как есть.

Сам он повернулся к «Льву Григорьевичу» и произнес:

– Ваш медик тоже там. Когда он убедится, что моя дочь человек, я потребую немедленно отозвать бумаги. И сумма компенсации превысит все ваши самые тревожные ожидания.

– Но… но… – снова замямлил похититель, а что он там говорил дальше, Настя уже не слышала. Она шла к входу в здание, по дороге ее перехватил молодой полицейский и, поддерживая под руку, довел до школы и повел по коридору.

Она видела учителей и учеников, знакомые и совсем чужие лица. Все с любопытством или беспокойством смотрели на нее, и только одно лицо зацепило ее достаточно, чтобы она остановила на нем взгляд. Разумеется, это был Марк, кто еще!

«Ты умрешь» – сложилось в голове Насти сказанное Марком беззвучно, одними губами. И она вздрогнула. Вдруг у отца не получится… не получится что? Вычеркнуть ее из Игры?

Вот на что намекал Марк! В их игре ей не выжить, это уж точно. Если из змеелюдов возвращались не все, то что говорить о ней! Она даже правил не знает, они же засекречены! Но неужели он всерьез рассчитывал, что ее не проверят? Сейчас медики разберутся, отклеят с ее спины эту пакость, и все. Все закончится.

С приклеенными на ее спину чешуйками разобрались и впрямь быстро. Пришлось обколоть это место обезболивающим – снимались чешуйки с трудом, но под ними оказалась обычная покрасневшая кожа.

Побелевший так, что чешуйки стали казаться прозрачными, медик-змеелюд дрожащим голосом принес свои извинения, а Настя смогла наконец одеться полностью и не ходить в кофте на голое тело.

Но на этом хорошие новости и заканчивались. Отца не было очень долго, с Настей поговорили полицейские, психолог потратила на нее кучу времени и единственная догадалась попросить принести из столовой еды, а когда отец все-таки вернулся, по-прежнему с ее похитителем, они оба были мрачными и печальными.

Как оказалось, документы не просто собирали до сегодняшнего дня – их немедленно передавали дальше и ни угрозами, ни просьбами, ни предложением взятки повернуть назад это было нельзя.

– Я все равно это так не оставлю, – пообещал Насте отец и она, осоловевшая от еды, успокоительных и укуса, лишь кивнула.

Несколько дней они так и провели. Отец с утра до вечера где-то пропадал, а Настя сидела дома, делая присланную учителями домашку – школу никто не отменял, просто немного отложили. А потом раздался звонок в дверь.

Первая реакции Насти была не впускать, но она потерла плечо – и впустила.

– Какими судьбами, Лев Григорьевич, – проворчала только, отходя в сторону. Так говорил папа, когда был кого-то совсем не рад видеть, вот и у Насти выскочило.

– И тебе здравствуй, милая, – кажется, проклятый змеелюд оклемался, он уже не выглядел таким убитым жизнью. – Поговорить надо.

– Папы нет дома, – на всякий случай сообщила Настя, но на кухню прошла, чтобы заварить чай. Каким-никаким, а похититель был гостем, а гостей надо было поить чаем.

– Я об этом и хочу поговорить, Настя, – Лев Григорьевич грузно опустился на табуретку. – Ты понимаешь, что он себя в могилу вгоняет? Погибнешь ты или нет – это пока вопрос, а вот если он продолжит дальше давить на змеелюдов, то возвращаться тебе будет не к кому. А в пустом гнезде и воздух не тот. Да и по возрасту ты еще несовершеннолетняя.

– Меня возьмет к себе папин друг, – растерянно ответила Настя, пытаясь уложить в голове мысль. Как это, для папы существует опасность умереть?!

– Во-первых, детка, раз ты не приняла сыворотку, я в некотором роде твой родственник, так что жить тебе придется со мной, – развел рукам незваный гость. – Ну и просто подумай, как ты дальше будешь жить? Змееныши после двадцати обычно начинают жить самостоятельно…

Он, наверное, еще что-то говорил, но Настя не слышала, в голове ее билась наконец оформившаяся мысль. Остаться без папы. Одной. Потерять того, кто тебя любит.

Она вынырнула из мыслей, когда прихлебывающий чай змеелюд еще говорил.

– И потом, ты же не из тех дурачков, что нарочно иногда пытаются проникнуть на Игру, – Лев Григорьевич снова закатил ставшие белоснежными глаза. – Тех жалеть некому. А с тобой потихоньку разберемся. Чай, змееныши тоже не дурачье, не станут девчонку просто так убивать. Не самый славный способ кровь горе дать…

– А если чтобы отомстить? – прервала его Настя. Ну да, он же ничего не знал про Марка! Это папе она все рассказала. Теперь придется и этому новоявленному «родственничку».

Лев Григорьевич заметно побледнел и принялся чесать седые волосы своими снова отросшими когтями.

– Нехорошо это, ой нехорошо, – пробормотал он и нервно облизнулся. Настя не заорала. Ну темный язык и раздвоенный. Ну, раньше она не видела такого вблизи, что же теперь. Раньше она и умереть в семнадцать не рассчитывала.

Потом он объяснил, что, оставаясь связанным с ней «родственником» при ее гибели может потерять часть тех сил, что отличает его от абсолюдей – так змеелюды называли своих соседей. Или здоровье.

– А как же остальные родственники тех, кто на гору уходит? – уцепилась Настя за несоответствие. Как-то много на нее свалилось, не только за себя переживать, но и за отца, а теперь еще и за этого странного змеелюда!

– Все участники выпивают отвар, который на шесть дней лишает их связи с семьей, – пояснил Лев Григорьевич. – Конечно, гора может забирать и больше времени, но тут уж как повезет.

Он ностальгически вздохнул, по-видимому, вспоминая что-то из своего опыта, но предлагать и Насте выпить этот отвар не стал. Наоборот, виновато прошипел, что так у нее хоть крошечный шанс будет. А потом извинился и ушел.

Даже чай не