Царь горы. Игра со смертью - Оксана Олеговна Заугольная

самообороны, и Насте пришлось замереть и почти не дышать, чтобы не пропустить, когда Марк сделает что-то против нее. Жаль, что ни один человек не ринулся ей на помощь. Весь класс даже не пытался делать вид, что занят своими делами, только и смотрел на них. Но ни Антон, ни Денис, да никто! – никто не крикнул «оставь ее в покое» или вроде того.

А потом Марк просто отпустил ее руки и едва заметно подтолкнул коленом, мол, иди. Свободна. Было это не больно, но обидно, словно ее не посчитали даже достойной ответа.

Только сил на продолжение спора у Насти не осталось. Она так и стояла у первой парты центрального ряда, пока Марк снова что-то шептал Лизе и пока уводил ее в коридор.

А еле слышное «живи пока» ей наверняка показалось. Точнее, ее насмерть перепуганному мозгу. Первой очнулась Полина.

Едва за Марком и Лизой закрылась дверь, она подскочила к Насте, цапнула ее за плечо и подтолкнула к ее парте.

– Вот ты чокнутая! – с восхищением прошептала она и, прежде чем Настя успела что-то ответить, добавила: – Объясни вторую задачку по химии, а?

Настя достала тетрадь. Она была благодарна ящерке за этот жест. Пусть та добивалась и своего, но очень вовремя. Теперь Настя не выглядела изгоем, каковым боялась остаться после стычки с Марком, да и было чем занять голову, чтобы не думать о Марке. О дурацком Марке и его не менее дурацком шепоте. Он ведь не подкараулит ее после школы во дворе с дружками, нет? Настя как-то избегала до сих пор драк и избиения и предпочитала, чтобы так было и дальше. И почему-то, когда она вспоминала тяжелый взгляд Марка, мысль, что «девочек бить нельзя», совсем не утешала.

– Не подкараулит, – буркнул Денис, когда Настя поделилась с ним тревогой.

Уже прозвенел звонок на перемену, в класс вернулся Марк и, игнорируя ее, уселся со своими друзьями, которые хлопали его по плечам, и что-то шептал. Сероватой тенью проскользнула на свое место и Лиза. Настя с тщательно скрываемым облегчением отметила, что радостной и довольной она не выглядит. И без того Настя почувствовала себя идиоткой, заступившись за влюбленную дуреху, которая все равно побежала, роняя тапки, навстречу своему чешуйчатому счастью. Было бы совсем обидно, если бы ее и впрямь ждало именно оно. Счастье. Но, по-видимому, Марк не собирался менять что-то ради того, чтобы Настя почувствовала себя глупо.

Почему-то убежденность Дениса совсем не успокоила Настю, скорее, наоборот. Она заподозрила, что он снова что-то знает, просто молчит.

И, судя по тому, с какой жалостью на нее поглядывали одноклассники, пока думали, что она не видит, знал что-то не только Денис.

И Настя не выдержала. Она не стала дожидаться последнего урока, не стала думать, насколько это будет сложно в середине рабочего дня. Просто украдкой вытащила телефон, положила на колени и набрала: «Забери меня из школы. Пожалуйста».

Денис покосился, но ничего не сказал. Он вообще после ее выступления сидел молчаливый и насупленный. И Настя лишь надеялась, что ему просто стыдно. Мог бы и сам заступиться за нее. Или за Лизу, если уж на то пошло.

Настя снова посмотрела на Лизу. Та выглядела осунувшейся и смотрела только перед собой или в учебник, ни разу не обернувшись на Марка. И это было даже хуже, чем если бы она постоянно оборачивалась и смотрела своим щенячьим взглядом.

Сама Настя тоже не поворачивалась к змеелюдам. Сегодня на свою беду она узнала, как чувствует себя человек, на которого змеелюдсмотрит, и теперь точно была уверена, что все четверо, включая Ольгу, ее игнорируют или же скользят взглядом, как и делали все эти дни.

Может, она зря перенервничала сама и заставила нервничать других? И Денис прав, и никто не станет ее подкарауливать после уроков? Да и потом, что толку сбежать сегодня, ведь завтра придется возвращаться обратно в класс, или она из-за одной стычки с ровесником сбежит в свою старую школу? Нет, не такой она себя видела, когда решила перевестись в последний год в лицей, в новый класс, где другие ученики, другие учителя. Все другое. Но ближе исполнение мечты с поступлением на нужный факультет. Жаль, что она недостаточно внимания уделила пункту «не высовываться», а ведь ее предупреждали не раз и не два.

Урок еще не закончился, когда телефон завибрировал. Извинившись, Настя вышла в коридор и нажала «принять вызов».

«Надеюсь, ты уже с вещами вышла, потому что я поднимаюсь», – услышала она родной голос и наконец позволила себе расплакаться.

Глава 4, в которой у Насти появляется чешуя

Отец сам забрал ее вещи и отпросил с последнего урока. Настя не нашла в себе сил, хоть и ругала мысленно себя страшно – как возвращаться в класс, если сейчас струсила?

Отцовский голос был слышен в коридоре, тот говорил негромко и спокойно. О том, что у них образовались семейные проблемы и Насте нужно съездить к бабушке, которая попала в реанимацию. Поэтому так срочно. Дня три. Не больше.

Говорил он так уверенно и звучало все настолько логично, что Настя сама едва не поверила, хотя бабушку видела два раза в жизни и вовсе не желала увидеть третий раз, уж слишком хорошо ей запомнился второй.

Дело было во время охватившей людей эпидемии. Сама Настя, как и большая часть детей и подростков, болезнь перенесла легко. Змеелюды не болели вовсе, что, конечно, вызывало волну пересудов и сплетен, но вроде тем удалось отбиться от подозрений. Все-таки болезни у них и впрямь не слишком часто совпадали. А вот взрослые люди, особенно старики и мужчины, часто болели тяжело.

Не повезло и отцу Насти. Он слег, а потом и вовсе угодил в больницу, и того гляди его могли отправить в медикаментозную кому, из которой многие не выходили. Тогда отец и вызвал бабушку и тетку. Чтобы Настя не осталась одна в случае чего.

Настя не верила ни в каких богов, и если до приезда малознакомых родственниц просто уповала на врачей, то после знакомства с бабушкой стала молиться всем подряд и ставила свечи в каждом храме, какой попадался ей на пути во время шатания по городу. Да, их родная двухкомнатная хрущевка немедленно стала чужой, когда там поселились эти чужие женщины с вытянутыми недовольными лицами и ворчанием, которое, казалось, не смолкало, даже когда они спали.

Из этого ворчания Настя поняла, что ее отец перестал