Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

Мне ли после того, как моя собственная душа переселилась в новое тело, сомневаться?

— И правильно делаете, — сказала девушка. — Мир куда больше и сложнее, чем многим кажется. Я приоткрываю завесу над его тайнами.

— Значит, вы можете связаться с душами погибших в пожаре и спросить, что случилось? — спросил я тихо, чтобы шагавший позади нас камердинер Райхенбаха не услышал.

— А вы хотите, чтобы я это сделала?

— Было бы неплохо.

В этот момент мы вошли в здание, где жили сотрудники завода. Молчаливый Гюнтер провёл нас по коридору и открыл дверь одной из комнат. Она была не заперта.

— Так насчёт спиритического сеанса? — спросил я Деканскую.

— Я подумаю, — ответила девушка.

— Кто здесь жил? — спросил я блондина. — Инженер или его помощник?

— Инженер, — ответил камердинер.

Надо же, какая осведомлённость. Похоже, Гюнтер в курсе всего происходящего на заводе.

В жилище я вошёл вместе с Деканской. Девушка быстро осмотрелась.

— Что-нибудь чувствуете? — спросил я.

— Например?

— Ауру того, где здесь жил.

— Нет. Откуда ей здесь взяться? Просто интересно, что вы рассчитываете найти.

Я быстро обыскал полки и ящики. Никаких личных записей. Только паспорт на имя Ивана Викторовича Корчагина и диплом об окончании университета. Ни писем, ни счетов. Либо инженер вёл жизнь отшельника, либо бумаги изъяли.

— Как успехи? — поинтересовалась наблюдавшая за мной Деканская.

— Никак, — ответил я.

В следующей комнате, где проживал помощник Корчагина, обстановка была схожая. Абсолютно безликое помещение. Что странно, учитывая, что человек тут жил целый год. С другой стороны, агент жандармерии мог просто не держать ничего лишнего, чтобы не выдать себя.

— Нашли что-нибудь? — спросила Деканская.

— Ничего.

— А что рассчитывали обнаружить?

— Хотя бы письма. Должна же быть хоть какая-то корреспонденция.

Окунев должен был получать письма от «матери», иначе было бы странно. Отсутствие ответов разрушило бы легенду. Но в комнате не было ничего. Как будто агент уничтожал все бумаги. В этом я сомневался: какой сын станет сжигать письма от матери? Похоже, помещение всё же вычистили до моего прибытия.

Подойдя к окну, я поймал себя на подспудном желании открыть его и проветрить.

Хм… С чего бы это?

И тут я понял, что, с тех пор, как вошёл в комнату, ощущал едва уловимый знакомый запах. Почему-то он напоминал о бассейне…

Ну, конечно! Хлорка!

Кто-то дезинфицировал жилище погибшего? С какой целью?

Ни одно объяснение не приходило в голову.

Я ещё раз окинул помещение взглядом. Наверняка тут есть тайник. По крайней мере, следует поискать.

— Прошу прощения, сударыня, — обратился я к Деканской. — Не могли бы вы оставить меня одного на несколько минут?

Девушка удивлённо приподняла красиво очерченные брови. Затем усмехнулась.

— Разумеется. Не смею мешать.

Как только она переступила порог, я закрыл за ней дверь.

Второй раз обыскивал жилище агента я уже иначе. Было всего несколько мест, где Окунев мог устроить тайник. Первым делом я проверил землю в цветочном горшке с фикусом. Пусто. Затем осмотрел обои. Иногда за них кладут листок бумаги. Но все швы плотно прилегали к стенам. Выдвинув ящики стола и комода, я убедился, что к ним ничего не приклеено ни снизу, ни с обратной стороны. Затем отодвинул мебель. Ничего.

Что ж, последний шанс.

Вся мебель выглядела слишком тяжёлой, чтобы поднимать её каждый раз, как нужно заглянуть в тайник. Кроме стульев. Перевернув первый, я ничего не обнаружил.

Зато со вторым меня ждал успех!

В одной из ножек виднелась пробка. Поддев её кончиком перочинного ножа, я заглянул в высверленное углубление длиной с указательный палец.

Увы, там было пусто. Но что-то ведь Окунев хранил в тайнике. Какова вероятность, что это укромное местечко обнаружил тот, кто побывал в жилище агента до меня? Я был вынужден признать, что довольно высокая.

Поднеся стул поближе к лицу, я с силой втянул носом воздух. Из углубления пахло хлором. Не слишком сильно, но вполне отчётливо.

Интересно…

Вернув затычку на место, я поставил стул и открыл дверь.

— Вы видели всё, что хотеть? — спросил меня блондин.

— Думаю, да. Спасибо, что проводили.

— Теперь вы уезжать?

— Да, не вижу смысла задерживаться. Госпожа Деканская, пожалуйста, передайте господину фон Райхенбаху, что я благодарен за помощь и надеюсь, что не слишком помешал.

— Гюнтер скажет, — ответила девушка. — А я провожу вас к экипажу.

— Но я должен, — попытался было возразить блондин, однако Деканская слегка шлёпнула его по предплечью стеком, заставив умолкнуть.

— Разве у тебя нет дел? — спросила она холодно.

Чуть помедлив, камердинер Райхенбаха сдержанно поклонился и с явной неохотой направился вперёд, оставив нас с девушкой.

— Я подумала насчёт вашей просьбы, — сказала Деканская, когда мы спустя несколько секунд двинулись следом. — Это было бы интересно. Однако вам стоит вначале побывать на моём представлении. И тогда решите, готовы ли вы доверить мне такое важное дело, как расследование пожара, — она улыбнулась, давая понять, что шутит. — Вдруг мои умения покажутся вам шарлатанством, и вы расхотите, чтобы я помогала.

— С удовольствием побываю на вашем сеансе, — ответил я.

— Тогда приходите к семи часам в Апраксинский театр. Знаете, где это?

— На Фонтанке, кажется.

— Да, шестьдесят пятый дом. Скажите на входе «Иштар», и вам дадут контрамарку. Народу обычно приходит много, но свободные места всегда есть.

— Премного благодарен. Непременно приду.

— Вот и славно. А после представления загляните ко мне за кулисы. Я предупрежу, чтобы вас пустили.

— Тоже сказать «Иштар»? — улыбнулся я.

— Нет, просто назовитесь.

Когда мы дошли до моего экипажа и остановились, я спросил:

— Ваши способности — это магия? Вы зарегистрированная одарённая?

— Нет, конечно, — ответила девушка. — Магия тут совершенно ни при чём. Я просто могу связываться с душами. Это другое. Сегодня сами всё увидите. А теперь прощайте.

И она направилась к зданию администрации.

Забравшись в экипаж, я велел кучеру везти меня на Фурштатскую. Мне нужно было вернуться в жандармерию. Но не для того, чтобы сделать доклад Джунковскому. Для этого было ещё рано. Сначала следует посетить морг при корпусе и поговорить с врачом, проводившим вскрытие. Если он вообще его делал. Если же нет — заставить провести. Лишь после этого можно будет идти к начальству.

* * *