Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

class="p1">Морги я не люблю. Слишком сильно они напоминают о неотвратимости смерти. Одно дело, когда костлявая маячит где-то впереди, а ты надеешься дожить лет до девяноста, и совсем другое, если можешь отправиться на тот свет в любой момент. Да и слишком многих пришлось похоронить.

Патологоанатому не было на вид и тридцати. Светловолосый, с бакенбардами и в пенсне, он представился Юрием Эдуардовичем.

— Вскрытие провёл, — сказал он, жестом приглашая меня сделать за ним. — Ничего особенно не обнаружил. Обгорели тела сильно. Но с отчётом ознакомить могу.

— Лучше своими словами, — сказал я.

Мы вошли в холодную. На металлических столах лежали накрытые простынями тела. Пахло горелым мясом.

— Как угодно, — отозвался Юрий Эдуардович, останавливаясь возле первого трупа. — Это инженер Корчагин. Помимо ожогов, есть несколько повреждений. Вероятно, вызванных взрывом.

— А именно? — спросил я.

Патологоанатом откинул простыню и принялся тыкать в обожжённый труп пальцем.

— Вот здесь, здесь и здесь были осколки стекла. Правая рука сломана в плече. Скорее всего, при падении. Также есть трещины в рёбрах.

Он перешёл ко второму столу и снял простыню.

— У Окунева обнаружились два осколка в груди и животе, а также перелом левой ключицы. И дыра в черепе.

— Дыра? — переспросил я, подходя. — От чего?

— Не могу знать. Вероятно, ударился обо что-то при падении. Взрывная волна была весьма сильной.

Я склонился над телом, внимательно разглядывая отверстие в голове Окунева. Края выглядели довольно аккуратно. Словно молотком ударили. Хм…

— А что за осколки? — спросил я, распрямляясь. — От чего?

— Химическая посуда.

— Неужели?

Откуда бы ей взяться там, где обнаружили тела? Странно.

— Могу я увидеть осколки?

— Если угодно, — Юрий Эдуардович подошёл к столу, на котором находились инструменты для вскрытия, и указал на стальной поднос. — Всё здесь.

Я взял пинцет.

— Можно?

— Пожалуйста. Что вы хотите увидеть? Это просто осколки.

Понеся кусочек стекла к носу, я сильно потянул ноздрями.

Хлор!

Эту вонь ни с чем не спутать.

— Пахнет хлором, — сказал я.

— Правда?

Наклонившись к осколку, патологоанатом принюхался.

— Действительно. Видимо, посуда использовалась для его хранения.

— Разве хлорный газ при взаимодействии с водородом не взрывается?

— Взрывается, — кивнул Юрий Эдуардович. — Ещё как! Если поджечь. Полагаете, инцидент произошёл из-за этого?

— Не знаю. Но я должен выяснить все обстоятельства.

Положив осколок на поднос, я направился к телу Окунева.

— Вы вскрывали лёгкие? Смотрели дыхательные пути?

— Разумеется. На слизистых чётко видны следы ожогов. Но я полагал, что…

— Что они вызваны вдыханием горячего воздуха?

Патологоанатом задумчиво пошевелил губами.

— Вообще, да.

— Но разве они могли дышать после взрыва? Особенно Окунев с его-то травмой головы.

— Хм… Пожалуй, вы правы. Ожог мог быть и химическим. По правде говоря, похоже на то. Я просто не придал значения. Но тогда эти двое должны были отравиться до взрыва.

— Может, так и было. Давайте взглянем на их лёгкие.

Спустя пару минут Юрий Эдуардович раскрыл грудные клетки обеих жертв с помощью металлических распорок.

— Кажется, вы правы, — сказал патологоанатом, глядя на слизистые. — Это похоже на химический ожог.

— Можно выяснить, чем именно он вызван?

— Если Окунев и Корчагин вдохнули хлор, должны были образоваться соляная и хлорноватистая кислоты. Дайте мне несколько минут.

Взяв с лёгких погибших соскобы, патологоанатом провёл несколько химических реакций.

— Поздравлю! — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Вы совершенно правы. Эти двое отравились хлорным газом. Не думал, что его используют при строительстве дирижаблей.

— Вот и я тоже, — проговорил я. — Спасибо, Юрий Эдуардович. Пожалуйста, включите это в свой отчёт.

— Разумеется. Мне следовало быть внимательнее. Прошу прощения за недосмотр. Буду благодарен, если вы не станете распространяться на этот счёт.

— Не беспокойтесь. Это только между нами.

Через несколько минут, прихватив обновлённый отчёт патологоанатома, я отправился на доклад к Огарёву.

Увы, порадовать начальника тем, что на заводе произошёл всего лишь несчастный случай, не получится.

Чтобы там ни было, одним только взрывом водорода дело не ограничилось. Слишком много странностей набралось. И ни одна из них пока не могла быть толком объяснена.

Инцидент явно требовал самого серьёзного расследования.

Подполковник выслушал меня очень внимательно. Ни разу не перебил. Только становился всё мрачнее.

— Понятно, — кивнул он, когда я закончил доклад. — Действительно, странности есть. Хотя делать однозначные выводы рано. Сами как считаете, что произошло? В качестве версии, разумеется.

— Допускаю, что Окунев был убит. Как и инженер Корчагин.

— Отравлены хлором?

— У Окунева на голове ещё и травма. Череп пробит.

— Да-да, помню, — нетерпеливо махнул рукой Огарёв. — Вряд ли он мог после такого выжить. Если, конечно, его ударили до взрыва. А это только предположение. Вы уверены, что в комнате Окунева пахло хлором?

— Так точно, ваше превосходительство. Возможно, газ распылили там.

— А Корчагин? От-то тут при чём?

— Возможно, они оба узнали что-то, чего не должны были.

— Но как же взрыв? Что-то не вяжется с отравлением и проломленной головой.

— Могу предположить, что кто-то пытался таким образом замаскировать химические ожоги.

— Хм… Что ж, хорошо, что у нас такой внимательный доктор в морге работает.

— Да, ваше превосходительство, нам повезло, что он был настолько внимателен, что обнаружил следы хлора.

— Не нравится мне то, что происходит. Особенно сейчас, за несколько дней до испытания дирижабля. Получается, на заводе может быть диверсант.

— Я допускаю такую возможность.

— Вот что, господин Мамонтов: придётся вам на завод вернуться. Причём надолго. Пока не будут выяснены все обстоятельства дела. Нельзя допустить срыва испытаний.

— Я и сам хотел это предложить, Евгений Антонович. На месте у меня будет больше возможностей.

Огарёв кивнул.

— Хорошо. Тогда сразу и отправляйтесь.

— Я бы предпочёл сделать это завтра.

— Почему это? — начальник воззрился на меня с недовольством. — У вас сегодня намечены свои дела?

— Никак нет, ваше превосходительство. Госпожа Деканская, спирит, которая состоит в любовной связи с фон Райхенбахом, согласилась попытаться вызвать духов Корчагина и Окунева. Возможно, удастся их допросить.

Подполковник пару раз оторопело моргнул.

— Простите, господин Мамонтов, я не настроен шутить!

— Я совершенно серьёзен, Евгений Антонович. Она утверждает, что это вполне возможно.

— Конечно, она утверждает! — вспылил Огарёв.