Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

Сейчас мне бы пригодились отмычки, которые я экспроприировал в свою пользу на конспиративной квартире жандармерии, но в театр я их с собой, конечно, не прихватил. Впрочем, их, скорее всего, изъяли бы.

Я как раз снял с вешалки костюм, когда в двери щёлкнул замок. Похоже, за мной наблюдали и сразу заметили моё пробуждение.

Дверь отворилась без малейшего скрипа, и в комнату вошёл мужчина лет пятидесяти в зелёной ливрее.

— Доброй ночи, месье, — проговорил он с поклоном. — Хозяин дома будет рад встретиться с вами, как только вы оденетесь.

— Передайте, что я буду готов через пять минут, — ответил я.

— Слушаюсь, месье.

С этими словами слуга вышел за дверь. Запирать комнату не стал.

Быстро одевшись, я вышел в коридор. Лакей дожидался возле бюста Вольтера.

— Прошу за мной, месье, — проговорил он.

Мы двинулись вдоль дверей, картин и настенных электрических светильников. Идти пришлось недолго: через минуту слуга остановился перед двустворчатой дверью, из-за которой доносились звуки рояля.

Войдя в круглую залу, я увидел очень худого мужчину лет шестидесяти, с седыми вьющимися волосами и бакенбардами. Он играл на белом рояле, прикрыв глаза и покачиваясь в такт музыке.

Слуга со мной входить не стал.

Я подошёл к инструменту и опёрся на него локтем, глядя на хозяина дома. Через несколько секунд тот открыл глаза и улыбнулся одной стороной рта. Кажется, часть мышц его лица была парализована.

— Простите за столь бесцеремонное приглашение, господин Мамонтов, — проговорил он с едва уловимым французским акцентом. — Я боялся, что вы откажетесь меня посетить, вот и принял меры.

— Отдаю должное их надежности, — ответил я. — Можно узнать, кто вы?

— Разумеется, — мужчина прекратил играть и аккуратно опустил клап на клавиши. — Я не собирался делать из этого секрет. Позвольте отрекомендоваться: маркиз Франсуа де Барвиль.

С этими словами хозяин дома встал и протянул мне руку. Я пожал узкую, но крепкую ладонь. На мизинце у моего собеседника было кольцо с изображением угломера и молотка.

Так-так… Похоже, де Барвиль масон! Это объясняло причудливую роспись на потолке спальни: члены данного братства верят, что человек и есть бог, а потому храм находится в его голове, к которому ведёт лестница-позвоночник.

— Вы должны меня извинить, господин Мамонтов, — проговорил, криво улыбаясь, маркиз. — Я ужасно сожалею, что вас доставили сюда против вашей воли. Но обстоятельства таковы, что у меня почти не было выбора.

Одно плечо у де Барвиля было выше другого. К тому же, он заметно сутулился, как это бывает у людей, которые в юношестве стеснялись своего высокого роста.

— Какие же это обстоятельства? — спросил я сухо.

— Ваш удивительный дар, разумеется. Я вас удивил своей осведомлённостью? Не пугайтесь. В мои планы не входит сообщать о вашей способности управлять временем властям.

Похоже, я угодил к тем, о ком предупреждал меня профессор Галактионов.

— Вы можете чувствовать Разрывы? — спросил я.

— Вроде того. Если вы предпочитаете такую терминологию.

— Насколько я понимаю, вы масон.

— Вам не откажешь в наблюдательности, господин Мамонтов. Заметили моё кольцо?

— Не думал, что в наше время в России есть масонские ложи.

— Вы правы. Их запретили указом тысяча восемьсот двадцать второго года, — ничуть не смутился де Барвиль. — Официальных лож в России не существует. Но никто ведь не препятствует человеку быть тем, кем он хочет. Между прочим, царь Александр сам был принял во «Всемирное братство» в шестьдесят шестом году в Копенгагене. Увы, теперь, став императором, он не придаёт этому значения. А жаль.

— Чего вы хотите он меня? — спросил я прямо.

Маркиз улыбнулся одной половиной рта.

— Позвольте сделать вам предложение, господин Мамонтов.

— От которого нельзя отказаться?

— Зачем же? Масоны никого ни к чему не принуждают. Мы ратуем за свободу. Но разве вам не хочется стать одним из тех, кто вершит судьбы?

— По правде сказать, не особо. Насколько мне известно, вы стремитесь к власти над миром. Теневое правительство и всё такое. А я просто скромно служу России.

— Служить своей стране можно по-разному. Чем выше стоит человек, тем больше его влияние и ответственность. С нами вы воспарите на недосягаемые обычным людям высоты.

— Я как раз обычный человек, господин маркиз.

— Это сейчас. Но что вам мешает стать тем, кто решает, каким курсом пойдёт Россия?

— А какой курс вы для неё наметили?

— Прогрессивный, разумеется.

— То есть, вместе с Европой?

— Как же иначе? — удивился де Барвиль. — Разве вы не хотите, чтобы ваша страна вышла из эпохи варварства и азиатчины, в которую её ввергает политика нынешнего императора? Все перспективы России связаны с интеграцией в Европу. Ваши западники это очень хорошо понимают. Цвет русского общества видит Россию в числе европейских держав. Обособление приведёт к войне, в которой, уж простите, ваша страна окажется в числе проигравших. Поражение совершенно неизбежно. Мы лишь стараемся этого не допустить.

— Как благородно с вашей стороны.

— Неужели вы относите себя к славянофилам? — удивился маркиз.

— Не сказал бы. Но путь России вижу не в одной когорте с Европой.

— Отчего же?

— Да потому что Европа всегда видела Россию своим врагом. И всячески старалась её ослабить. И эти ваши посулы ничего не стоят. Единственная их цель — сделать мою страну послушной. Разве не так?

Де Барвиль насупился. Было видно, что мои слова пришлись ему совсем не по нутру.

— Вы не видите дальше собственного носа, господин Мамонтов! — сказал он, скривившись. — Я очень разочарован! Надеюсь, вы одумаетесь. Человек с вашими способностями должен состоять в элите, а не прозябать в безвестности.

— Ну, а я думаю, что сам вправе распоряжаться своим даром.

Лицо моего собеседника выразило крайнее сожаление.

— Боюсь, он слишком ценен, чтобы оставлять его целиком на ваше усмотрение, господин Мамонтов. У меня скоро буду гости. Небольшое собрание. Вас не приглашаю. Мы ещё поговорим. Позже.

— Так я ваш пленник?

— Считайте, как вам угодно.

— А как же свобода выбора, о которой вы только что говорили?

— Слуга проводит вас в комнату. Пожалуйста, не делайте глупостей.

На этом наша встреча закончилась. Лакей отвёл меня обратно в покои и запер дверь.

Ситуация складывалась так себе. Убивать меня явно не планируют, но и отпускать не собираются.