Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

— Простите, ваше превосходительство, но ни за что не поверю, что вы меня вызвали, чтобы распечь за такую мелочь.

Джунковский строго уставился на меня исподлобья. Переглянулся с Огарёвым, а затем вдруг усмехнулся.

— Вы правы. Ради этого не стал бы. Да и не узнал бы я, что вы папку эту брали, если б не одно обстоятельство. Евгений Антонович, будьте любезны, просветите своего сотрудника о произошедшем.

Огарёв откашлялся.

— Видите ли, господин Мамонтов, сегодня утром на заводе фон Райхенбаха произошло несчастье. Пожар. Загорелся водород, который должен использоваться для наполнения дирижабля. Двое погибли. Оно, конечно, может, и случайность. Но поскольку постройка воздушного судна имеет государственное значение, надобно всё проверить.

— Установить, не было ли диверсии?

— Именно так, — качнул головой Джунковский. — Слишком важный проект, чтобы закрыть на инцидент глаза. Может, происки наших врагов. Словом, запросил я досье на этого швейцарца и узнал, что вы им интересовались. Выяснили что-нибудь?

— Выяснил, ваше превосходительство. Вчера видел господина Райхенбаха в Мальцевских банях. К нему зашёл какой-то человек и спустя несколько минут вышел с портфелем.

— И что? Вы за ним проследили?

— Пытался.

— Что же помешало? — спросил Огарёв. — Ушёл от наблюдения? Профессионал?

— Никак нет. Оказалось, что его сопровождали. Двое. Они меня и считали.

Я поведал начальству короткую историю своей стычки с немцем.

— Вот, значит, как… — протянул, когда я закончил, Огарёв. — Любопытно. Сама передача портфеля была бы не так примечательна, если б вас не попытались убить. Это уже заставляет задуматься.

— Вот и мне это пришло в голову.

— Узнайте об инциденте на заводе всё, что можно, — сказал Джунковский. — Поручаю это дело вам. Раз уж вы Райхенбахом занялись. По правде сказать, сомневаюсь, что имела место диверсия. Не похоже. Но есть одно обстоятельство, которое нельзя игнорировать.

— Какое, ваше превосходительство?

Джунковский кивнул Огарёву.

— Один из погибших был нашим агентом, — сказал тот. — Он работал под прикрытием на должности помощника инженера. Мы внедрили его почти год назад, чтобы следил за постройкой дирижабля изнутри. Фамилия — Окунев. Хороший был сотрудник. Его смерть — большая потеря для корпуса.

— Райхенбах не знал, что Окунев наш человек?

— Нет, конечно. По крайней мере, мы ему не сообщали.

— И никаких тревожных донесений от Окунева не поступало?

— Он передавал сообщения раз в неделю. На почте под видом писем матери. В последнем ничего особенного не было. Если бы он обнаружил подготовку диверсии, то отправил бы телеграмму. Такая была договорённость.

— В общем, поезжайте на завод, выясните там всё как можно быстрее и доложите, — вмешался Джунковский. — Как говорится, снимите с моих плеч эту ношу.

— Слушаюсь, ваше превосходительство.

Джунковский кивнул.

— Я, собственно, уже телефонировал Райхенбаху и предупредил, что сегодня на завод приедет наш сотрудник. Бумаги для вас сейчас подготовят. Без них туда не пустят. Режим безопасности. У швейцарца с этим строго.

Спустя двадцать минут я уже катил по городу в казённом экипаже. Сколько ехать до завода, я понятия не имел. Оказалось — долго.

Через некоторое время мы добрались до окраины Петербурга, где теснились фабрики с дымящими трубами и рабочие бараки. Затем, оставив их позади, оказались среди леса.

— Сколько ещё? — спросил я кучера.

— Недолго, ваше благородие, — обернулся тот. — Почти на месте.

И правда, минут через пять экипаж свернул на широкую дорогу, отходящую от тракта, и вскоре я увидел впереди стоящий посреди поля завод.

Огромный ангар был окружён двухэтажными постройками из красного кирпича. Вокруг высился забор. По всему периметру располагались смотровые вышки, на которых стояли дозорные.

Мы подкатили прямо к железным воротам. К нам направился охранник с винтовкой на плече. Похоже, у Райхенбаха, и правда, тут всё серьёзно.

— Из жандармского, — сказал я. — Меня ждут.

— Документ пожалуйте, ваше благородие, — протянул руку охранник.

Когда я вручил ему верительную грамоту, он изучал её минуты полторы, шевеля губами, затем кивнул и вернул мне.

— Проезжайте. Я доложу о вас.

— Каким образом? — спросил я.

— У нас тут телефонная связь, — гордо ответил охранник. — Напрямую в кабинет господина Райхенбаха проведена. Вон к тому зданию подъезжайте, которое с вывеской «Администрация».

Он и ещё один охранник открыли нам ворота, и мы въехали на территорию завода.

Вблизи размеры ангара, где, очевидно, собирали дирижабль, поражал ещё сильнее. Он был просто огромен!

Туда-сюда сновали люди, откуда-то доносился звук работающих машин. Воздух полнился лязгом и шипением.

Вдоль стены расхаживали вооружённые охранники с собаками. Только камер видеонаблюдения не хватало. Райхенбах к вопросу безопасности относился явно серьёзно. Едва ли сюда мог пробраться посторонний.

Когда я вылез из экипажа, дверь указанного охранником здания отворилась, и на крыльцо вышел знакомый мне блондин, сопровождавший швейцарца в банях.

— Поручик Мамонтов, — представился я. — К господину Райхенбаху. По поводу пожара. Из жандармерии.

— Прошу идти за мной, — проговорил блондин с немецким акцентом.

И, развернувшись, открыл мне дверь.

Он провёл меня на второй этаж, где обнаружилась просторная контора: обшитые деревом стены, кожаные диваны, даже пальмы в керамических кадках по углам.

— Сюда, — сказал мой провожатый, открывая дубовую дверь с латунной табличкой «Директор». — Приехал жандарм, — сообщил он кому-то и отступил в сторону, давая мне дорогу.

Переступив порог, я увидел фон Райхенбаха.

Швейцарец был одет в чёрный, наглухо застёгнутый до самого подбородка френч и такого же цвета брюки. Он стоял у окна с крошечной кофейной чашкой в руке.

— Андрей Ильич Мамонтов, — представился я. — Мои документы.

— Леопольд фон Райхенбах, — ответил швейцарец, подошёл к столу, поставил чашку на блюдце и протянул руку за бумагами. — Мне телефонировали о вашем приезде. Надеюсь, вы быстро во всём разберётесь и доложите начальству, что причин для беспокойства нет. Имел место несчастный случай, последствия уже устраняются.

Говорил он с лёгким, едва уловимым акцентом. Взглянул на верительную грамоту и вернул мне.

— Что требуется от меня, господин Мамонтов? — спросил он, заложив руки за спину. — Готов оказать любую помощь. Лишь бы всё побыстрее закончилось, и завод смог продолжить работу в прежнем режиме.

— Я должен осмотреть место происшествия. Убедиться, что не было диверсии.

— Да-да, понимаю. Враги вашей страны,