Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

общественных банях, куда в детстве водил меня отец, большой любитель попариться. Всё, что мне запомнилось — мелкая коричневая плитка, жестяные шайки, веники, спёртая атмосфера, здоровенные трубы под потолком, голые мужики и благословенный бассейн, в котором можно было перевести дух между посещениями парилки.

Теперь же я оказался в настоящем дворце. Роскошь буквально резала глаза.

Заплатив сорок копеек, я получил комплект из банных полотенец и халата. Служащий в белой косоворотке проводил меня в отделение с кабинетами, парилками, мраморными гидромассажными ванными (я и не думал, что они уже существовали в девятнадцатом веке) и весьма приличного размера бассейном, вокруг которого были установлены кадки с пальмами. Стены покрывали изразцы с греческими узорами и изображениями экзотических растений. Возле бассейна возвышалась статуя женщины. Это был каскадный фонтан, из которого изливались бурные потоки воды.

Ни одного обнажённого посетителя я не увидел: все, кроме плавающих, были завёрнуты в полотенца или халаты.

Раздевшись, я отправился в парилку. Пробыл там недолго: жара мне никогда не нравилась. При шестидесяти градусах даже в молодости начинали гореть ноздри, и дыхание становилось затруднённым. Так что уже спустя двадцать минут я вышел из парилки, скинул халат и погрузился в прохладный бассейн.

Вода обволакивала тело, и я скользил в ней, загребая сильными, отточенными движениям. Преодолев расстояние от края до края за несколько секунд, перевернулся, оттолкнулся ногами от бортика и поплыл обратно.

Ещё три конца, и я увидел, как в банный зал входит человек, чей словесный портрет прилагался к досье Райхенбаха.

Маленький швейцарец шагал вдоль бассейна. На нём было только полотенце, прикрывавшее срамное место. Тощий, с впалым животом и выпирающими рёбрами как у человека, перенесшего в детстве рахит, он был не просто лыс или обрит наголо. С первого взгляда становилось ясно, что Райхенбах страдает врождённой алопецией: отсутствовали не только волосы, но также брови и, вероятно, ресницы. Последнее я не мог разглядеть с такого расстояния.

Вслед за швейцарцем двигалась вразвалку его полная противоположность: высоченный, широкоплечий атлет с гривой белокурых волос и голубыми глазами. Прямо ожившая статуя героя-олимпийца. Судя по тому, как зорко он осматривал всех присутствующих, это был телохранитель. В руке у него был кожаный портфель. Наверное, в нём что-то ценное, раз не оставили на попечение банщика.

Райхенбах направился прямо в парилку. Блондин остался снаружи. Встал у двери, сложив руки на груди.

Спустя минут двадцать, в течение которых я плавал вдоль бассейна, а затем перешёл в круглую ванну с горячим пузырящимся источником, швейцарец вышел из парилки, весь красный, как рак. Скинув полотенце, он вручил его своему спутнику и прыгнул в бассейн. Довольно ловко, надо отдать ему должное: брызг взметнулось совсем мало.

Райхенбах поплыл брассом, шумно отдуваясь. Сделал четыре конца, вылез, обернул бёдра полотенцем, забрал у телохранителя портфель и направился в отдельный кабинет. Вскоре туда зашёл официант. Приняв заказ, он убрался восвояси, но вскоре вернулся, держа перед собой большой поднос, уставленный напитками и закусками.

Что ж, пока ничего подозрительного. Если не считать телохранителя. Но, возможно, швейцарец просто не хочет, чтобы всякие болваны потешались над его безволосием. Или чувствует себя уверенней, когда рядом есть громила. Так сказать, компенсирует собственное тщедушие, таская с собой защитника.

Нежась в термальной ванне, я прикидывал, что ещё и каким образом могу узнать о Райхенбахе. По всему выходило, что немного. Может, попробовать навестить мадам Шаммурам? Но она вряд ли станет говорить о своём любовнике. Да и что она может знать о делах швейцарца? Помимо того, чьих ду́хов он просит её вызывать.

Да, задание, полученное от Евдокии, было одновременно и простым, и почти невыполнимым. Как ни странно звучит.

Я уже собирался вылезти из ванной, сделать ещё несколько концов в бассейне и отправиться восвояси, когда вошёл поджарый мужчина лет тридцати. Пружинящей походкой он сразу направился к отдельному кабинету Райхенбаха. Кивнув телохранителю, беспрепятственно вошёл к швейцарцу.

А вот это уже было любопытно. Деловая встреча в бане? Вполне возможно. Не самое удачное место, но почему нет?

Тем не менее, я решил задержаться.

Тощий пробыл у Рейхенбаха недолго. Через пять минут уже вышел, держа в руке портфель. На блондина даже не взглянул — сразу направился к выходу.

Что ж, этот приходил не париться и не мыться. В баню он прибыл исключительно ради портфеля. И это была не просто передача. За пять минут можно что-то обсудить или получить инструкции.

Посетитель Райхенбаха однозначно требовал моего внимания.

Как только он скрылся за дверью, я выбрался из ванной, забрал своё полотенце и пошлёпал к выходу.

Одеваться пришлось быстро. Я не хотел упустить тощего. А для этого надо было выйти на улицу раньше него. К счастью, он не торопился.

Спустившись с крыльца, я сразу прошёл вдоль бани направо и там остановился возле киоска с прохладительными напитками. Купил кружку кваса и начал его потягивать, дожидаясь появления тощего.

Наконец, тот вышел. Серый сюртук, чёрные брюки, галстук и шёлковый цилиндр. Ботинки только что не сверкали. Судя по всему, приятель фон Райхенбаха был не из простых и бедных. Значит, наймёт пролётку.

Я быстро допил квас и поставил пустую кружку на прилавок, готовясь последовать за объектом, но тот ловить извозчика не стал. Просто двинулся по улице, держа портфель в левой руке. В правой у него была трость из розового дерева, которой он звонко постукивал по мостовой.

Что ж, поглядим, куда направится. Чуть выждав, я пошёл следом. Вскоре тощий перебежал дорогу, повертел головой и ускорил шаг. Я остался на своей стороне, чтобы не привлекать внимания. Прохожих было много, среди них легко затеряться. Если, конечно, следишь не за профессионалом. Человек, за которым я шёл, пару раз оглянулся, но стандартными приёмами обнаружения хвоста не пользовался. Даже перед витринами ни разу не задержался.

Поначалу я думал, что ему недалеко нести портфель, раз он не нанял экипаж. Но мы шли уже минут десять. Тощий свернул на Свечной переулок, затем — на Разъезжую и по ней почти дотопал до Загородного проспекта, где снова оглянулся. Я шёл по другой стороне, так что на меня он даже не посмотрел. Зато я понял, что объект не проверяет, следят ли за ним. Он хотел убедиться, что кто-то не отстал.

Я тут же остановился возле ближайшего лотка купить бублик. Справа имелась отличная витрина. В ней я увидел двух парней, державшихся по ту сторону дороги. Они шли, поглядывая то вперёд, то на меня.

Чёрт!

Похоже, у тощего было сопровождение. И эти двое поняли, что