Академия Даркленд - Анна Сергеевна Одувалова

class="p1">Выбираю между стальными туфлями на шпильке и ботинками на платформе и все же останавливаюсь на вторых. Пока что академия Даркленд – не то место, в котором я чувствую себя уверенно.

Собираюсь быстро и отправляюсь прямиком к кабинету директора. По моим ощущениям, рабочий день должен уже начаться.

В коридорах пока немноголюдно. До начала занятий еще около получаса. До кабинета директора дойти не успеваю. Навстречу мне двигается Аманда лэ Ройс.

– Даниэлла? – говорит она, слегка наклонив голову, и останавливается напротив меня. – Какие-то проблемы? Ты заблудилась?

– Нет. Мне нужно поговорить с директором.

– Боюсь, это невозможно.

– Но почему?

– Во-первых, у него не приемный день. А во-вторых, студенты не могут обращаться к директору в любой удобный для них момент. Это не по правилам. Ты можешь записаться на прием через старосту своей группы. Твое обращение рассмотрят и дадут ответ.

– Но… – Я растеряна. – Но мне нужно. Просто этой ночью…

– Что случилось ночью, Даниэлла? Если у тебя проблемы, для этого есть я, а не директор.

– Меня хотели убить! – в истерике кричу я.

– Я думаю, ты преувеличиваешь! – говорит она строго и внимательно смотрит на меня, словно давая возможность передумать.

Но меня уже несет:

– Потому что меня гоняли по пирсу трое парней, включая сына директора! Поэтому?

Мирс Аманда напрягается:

– Ты обвиняешь Кирана в покушении на убийство? Даниэлла, это серьезное обвинение. Пойдем прогуляемся, и ты мне все расскажешь…

Сбивчиво пересказываю ей события ночи. Она не перебивает, но, когда я заканчиваю, говорит, и ее голос звучит холодно.

– Даниэлла, ты только приехала, а уже умудрилась вступить в конфликт с другими студентами… Это плохо. Прежде всего, для тебя.

– Это они вступили! Я здесь ни при чем.

– Ты обвиняешь студентов в том, что они тебя хотели убить. Лиц ты не видела, ты ничего не знаешь. Ты ночью без спроса покидала территорию академии. И это до начала обучения!

– Да я ни в чем не виновата! Это все они!

– Мифические «они». И вполне конкретная ты… – холодно замечает она и командует: – Заходи!

Только после ее слов я соображаю, что даже не смотрела, куда мы шли, а, оказывается, успели спуститься в подвал, и передо мной открыта дверь в… камеру?

– Серьезно? Я не пойду!

– Не усугубляй. Тебе нужно научиться жить по местным правилам. Все ясно?

– То есть молчать в тряпочку, когда тебя хотят убить? Так, по-вашему?

– То есть найти общий язык с другими студентами и не покидать свою комнату после отбоя. И не пытаться утянуть за собой других в первый же день. Подумай, что тебе здесь нужно учиться следующие четыре года.

– Я не пойду туда!

– Тогда я позову охрану. Тебе понравится, если тебя потащат на глазах у всех, например, во время завтрака?

– Я хочу есть! – цепляюсь я за последнюю соломинку. – Оставите голодать?

– Не переживай. Тебе принесут. – Она пожимает плечами. – Мы не изверги. Каша или омлет?

– Омлет, – бросаю я и захожу в маленькое помещение без окон и с тусклой лампочкой. Перед моим носом захлопывается решетка, а мирс разворачивается и уходит.

Серьезно, что ли? Я не останусь в этом месте! Как только меня отсюда выпустят, я сбегу, даже если придется добираться до материка вплавь!

Здесь неуютно и страшно. Внезапно в голове мелькает пугающая мысль, каково это – провести в таком месте не несколько часов, а дни, недели или годы. Окон нет, есть узкая кровать, заправленная белоснежным накрахмаленным бельем (даже в этой мелочи читается, что в Даркленде не просто отбросы, а отбросы голубых кровей, оступившаяся элита); тусклая лампочка под потолком, дающая мало света; тумбочка, на которой лежат пустой блокнот и ручка. Видимо, провинившимся предлагают написать об этом поэму. И больше ничего. Серые стены, серый пол и маленький санузел за ширмой. Хорошо хоть не прямо посередине комнаты. Душевой нет. Это значит, что провинившиеся могут походить и грязными, или значит, что держать меня здесь долго не будут?

Делаю круг. За решеткой – длинный коридор, в котором нет людей. Прекрасно! Интересно все же, сколько мне здесь сидеть в одиночестве и голодной?

В голове всплывают слова Деборы: «Не советую». Она знала, что так будет? Получается, эта троица и она с ними – неприкасаемые? Бесит!

Как запертый в клетке зверь, раздраженно хожу из стороны в сторону. Скучно. Знала бы, взяла бы книжку! Впрочем, о чем я? Вся моя библиотека – в магфоне, которого у меня теперь нет. А еда? Мне принесут еду? Все бесит! Ненавижу Даркленд!

Шаги раздаются минут через сорок, и я, подскочив с кровати, несусь в сторону решетки. Но за ней – не тот человек, кого мне хотелось бы видеть. Хотя, если разобраться, сейчас в мире вообще нет человека, которого бы мне хотелось видеть.

В коридоре стоит Дебора с подносом.

Короткая черная кожаная юбка, высокие сапоги и белая широкая блуза, которая сзади спускается ниже юбки. На голове, как и всегда, грива волос, которая кажется непричесанной.

– Твой завтрак, просили передать, – мило улыбаясь, говорит она и протягивает мне через открытое окошечко поднос.

Возникает неловкая пауза. Дебора выжидающе смотрит на меня, не прекращая мило улыбаться, а я злюсь. Первая реакция – швырнуть еду в мою соседку, но она качает головой, словно прочитав мои мысли, и выдает коронное:

– Не советую…

– Снова твои дурацкие советы! – взрываюсь я. – Не многовато ли за одно утро?

– Но прошлый же был дельным. – Она пожимает плечами. – Может, прислушаешься к этому? Швырнешь поднос с едой – новую порцию тебе никто не принесет. И думаю, в этом случае обед и ужин тоже решат не давать. Если ты настолько сыта, чтобы разбрасываться едой, возможно, тебе стоит поголодать, чтобы научиться ее ценить. И не смотри на меня так. Это не я придумала. Это наша суровая и справедливая мирс.

– На своем опыте испытала? – не могу удержаться от колкости, и Дебора, к моему удивлению, хмыкает.

– Когда я попала сюда, у меня не было соседки с непрошеными советами. Все пришлось испытывать на себе.

– Тюрьма какая-то! – шиплю я, но, подумав, беру поднос.

Дебора понимающе усмехается:

– Конечно, тюрьма. Ты ждала чего-то другого?

– Ты ведь знала, что мне не поверят? Или у вас особые полномочия на издевательства?

– Здесь ни у кого нет привилегий, если ты об этом, – отвечает Дебора. – Просто на нас всем насрать. Мы для них – преступники. Нам здесь не верят. Никому. Хочешь выжить – справляйся со всем сама. Среди преподавателей, администрации и персонала ты не найдешь тех, кто встанет на твою сторону, – говорит она