Легенда о Юньси. Книга 2 - Мо Цзе

– Что вы собираетесь сделать? – громко спросила принцесса.

Императрица не ответила, но ее губы еще шире растянулись в улыбке. Наконец масло в котле закипело, наполнив камеру тяжелым, тошнотворным зловонием. Охваченная дурными предчувствиями, Хань Юньси наблюдала за происходящим. Лицо ее побелело. Не веря собственным мыслям, она несколько раз покачала головой.

– Кто-нибудь, подвесьте ее! – скомандовала императрица.

Теперь принцесса окончательно поняла, какую пытку подготовила для нее эта страшная женщина.

– Отпустите! Отпустите! Какой смысл выбивать из меня признание? Если вы не найдете настоящего убийцу, Чанпин не упокоится с миром даже после моей смерти! – в последний момент попыталась отговорить ее Хань Юньси.

Но вместо того чтобы прислушаться к ней, императрица совершенно потеряла контроль над собой и закричала, словно безумная:

– Заткнись! Ты убила мою дочь, это должна быть ты! Если ты умрешь, она обретет покой!

Если бы страх не сковал Хань Юньси, она бы заметила, что ее гостья давно лишилась разума. Следуя приказам хозяйки, стражники подвесили пленницу над кипящим котлом так, что ее ноги едва не касались раскаленного масла. Теперь жизнь девушки зависела от мужчины, удерживавшего в руках веревку. Стоило ему разжать пальцы, и Хань Юньси в то же мгновение погрузилась бы в масло. Девушка не сомневалась, что этого хватило бы, чтобы умереть на месте…

Котел под ней был настолько огромным, что без труда мог вместить взрослого человека. Находясь в шаге от смерти, Хань Юньси не хотела думать о том, что с ней стало бы, очутись она там. Пытка казалась настолько ужасной, что, даже стиснув зубы, принцесса не могла собраться с силами и перестать дрожать. В ее голове билась одна-единственная мысль: «Пожалуйста, кто-нибудь, спасите меня!»

Паника, отразившаяся на лице пленницы, немного успокоила императрицу.

– Хань Юньси, ты убила принцессу Чанпин?

Девушка, не отрывая взгляда от кипящего масла, продолжала дрожать.

– Ответь на мой вопрос! – повысила голос императрица, но Хань Юньси, изо всех сил закусив нижнюю губу, молчала.

– Что ж, ты ведь не признаешься, не так ли?

Женщина глубоко вздохнула, а затем подошла к стражнику и выхватила из его рук веревку. От этого рывка Хань Юньси опустилась еще ниже.

– А-а-а-а-а! Помогите! – Она больше не могла сдерживать страх и закричала.

Превозмогая ужас, девушка с трудом подтянула колени к себе. Еще немного, и ее икры погрузились бы в раскаленное масло. Сердце колотилось так сильно, что она едва могла дышать. Не смея посмотреть вниз, Хань Юньси зажмурила глаза и молила Небеса о спасении. С интересом наблюдая за происходящим, императрица вновь дернула за веревку, и на ее лице отразилось извращенное удовольствие.

– Хань Юньси, я дам тебе последний шанс. Ты признаешься… или… нет?

Признаться или нет? Жизнь или смерть? Как она могла признаться в том, чего не совершала? А если бы и призналась, то все равно умерла бы! Единственная разница заключалась лишь в том, что в первом случае ее ждала более мучительная смерть…

– Хань Юньси, отвечай на мой вопрос! – закричала императрица.

Девушка, внезапно открыв глаза, яростно взглянула на нее:

– Нет! Я этого не делала! Вы ложно обвинили меня, пытались выбить признание, а потому убийца Чанпин так и не будет найден. Ваша дочь никогда не упокоится с миром!

– Ты сама призвала к себе смерть!

Охваченная яростью, женщина начала постепенно опускать веревку, которую держала в руках. Однако на этот раз Хань Юньси не сопротивлялась. Соверши она нечто серьезное, обязательно призналась бы в содеянном, но никто не мог заставить ее оклеветать себя даже под угрозой смерти! Принцесса молча смотрела на обжигающе горячее масло. В этот момент на ее губах расцвела пронзительная, почти героическая улыбка. Неважно, что она скажет, итог будет один. Так для чего идти на компромисс и жертвовать своей гордостью? Почему бы не умереть с честью и достоинством? Есть принципы, которыми она не поступится, что бы ни случилось. Веревка медленно опускалась, подол юбки уже начал тяжелеть. Ткань постепенно пропитывалась маслом. Еще немного, и оно бы обожгло ее ноги, но Хань Юньси не сдавалась, продолжая убеждать себя не падать духом.

– Хань Юньси, сперва немного поджарим твои прелестные ножки!

Женщина разжала пальцы, и веревка заскользила вниз. Однако в последний момент кто-то метнулся к девушке, подобно стреле, и удержал от падения.

Хань Юньси открыла глаза и увидела… Лун Фэйе, стоящего на краю котла. Одной рукой он придерживал веревку, а вторую непринужденно прятал за спиной, словно этот маневр не требовал от него никаких усилий.

Одетый в белое, великий князь напоминал небожителя. Высокий, с прямой осанкой, он возвышался над всеми, словно величественная сосна. И на его по обыкновению холодном лице не отражалась ярость, пылающая в глубоких темных глазах.

«Лун Фэйе, ты, должно быть, мой ангел-хранитель, верно? Лун Фэйе, пять дней… Я наконец-то дождалась тебя». – Хань Юньси едва заметно улыбнулась, не замечая слез, подступавших к глазам.

Никто не ожидал появления великого князя. Застигнутая врасплох, императрица отпустила веревку и отступила к стене. Не веря своим глазам, она пыталась понять, как этот человек, несмотря на приказ вдовствующей императрицы, проник в темницу. Никому не разрешалось входить сюда без разрешения самой главной женщины в государстве. В конце концов, сегодня императрица выражала волю не только свекрови, но и супруга. Хотя до сих пор не существовало никаких неопровержимых доказательств, указывающих на Хань Юньси как на убийцу, император неоднократно намекал, что именно она виновата в смерти Чанпин. Причиной подобных суждений стала не столько трагическая судьба его дочери, сколько предсмертные слова шпионки из Северного Ли. Только два человека в Тяньнине угрожали его власти – Хань Юньси и Лун Фэйе. Если он не может избавиться от последнего, то должен попытаться убрать хотя бы принцессу!

– Великий князь, кто позволил вам войти без разрешения императрицы-матери? – после некоторой заминки спросила императрица.

– Кто дал вам право пытать и выбивать признание? – Лун Фэйе подхватил Хань Юньси на руки и опустил ее на пол.

Глоссарий

Измерение времени в Древнем Китае

Один древнекитайский большой час равен двум современным часам. Сутки делились на 12 часов – «стражей», каждая из которых называлась в честь животного из восточного гороскопа.

1-я стража: ЧАС СОБАКИ – между 19:00 и 21:00

2-я стража: ЧАС СВИНЬИ – между 21:00 и 23:00

3-я стража: ЧАС КРЫСЫ – между 23:00 и 01:00

4-я стража: ЧАС БЫКА – между 01:00 и 03:00

5-я стража: ЧАС ТИГРА – между 03:00 и 05:00

6-я стража: ЧАС КРОЛИКА – между