Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

себе. Он знал, что Оргрим убьет ведьму, едва ему представится такая возможность, да и у Тогнатога не было причин хорошо относиться к любому эслингу. Жардрах считал, что в его теперешнем затруднительном положении виновен весь народ эслингов, а ни один гном не прощал предательства. Валлак и Бирна не доверяли ведьме и не уставали намекать Эйнару, что ее опасно держать рядом. Ведьма хорошо понимала, что в сохранении ее жизни заинтересован лишь берсонлинг. А он надеялся, что ведьма не догадывается, насколько занимает его мысли.

Спустя четыре дня после того, как отряд покинул шахты эслингов, странный волнистый ландшафт был нарушен первым искусственным объектом, встреченным в Ледяном море. То была большая и ровная гладкая борозда, прорезавшая неподвижные волны. Без сомнения, борозду во льду прорезало разумное существо: она была слишком правильной, чтобы являться капризом штормового ветра или моря. Эйнара потрясла грандиозность такого деяния, как прокладка дороги через Ледяное море. Путь тянулся по льду насколько хватало глаз в обоих направлениях и был шире, чем вся Деревня Виннскор. Никто из путников не смог предположить, кто и зачем проложил эту дорогу. Эйнар не утруждался подобными вопросами. Достаточно было того, что дорога существовала. Они сэкономили немало времени, шагая по ней вместо того, чтобы карабкаться по неровным изгибам замерзших волн. Глубина борозды укрывала от сильного ветра и давала необходимую передышку от злобной силы стихий. Тем не менее почти с самого начала пути по ледяной дороге Эйнара начал охватывать беспричинный страх, туманный ужас, от которого вставали дыбом волосы на руках, которому не было ни малейшего объяснения. И оттого, что причину страха невозможно ни понять, ни оценить, страх становился лишь сильнее. Эйнар видел, что его спутники ощущают то же самое. Оргрим больше не отходил от отряда, стараясь держаться поближе к товарищам впервые с того момента, как они покинули его лесную пещеру. Даже Жардрах не пытался отдалиться, держась рядом с Тогнатогом, несмотря на урчание в животе огра. Что бы ни влияло на их чувства, это было нечто большее, нежели воображаемый страх.

На пятый день путешествия по ледяной дороге Эйнар подозвал к себе Валлака. Курганин был опытным воином и много повидал в своих странствиях. Изо всех членов отряда Эйнар уважал Валлака больше остальных, чтобы прислушиваться к его советам. Ему нужен был совет воина. Заданный Валлаку вопрос был простым и не требовал загадочной мудрости ведьм и провидцев. Следует ли отказаться от пути или продолжать по нему идти? Курганин потер пальцами золотые кольца в брови и задумался.

— Мой инстинкт твердит, что нам нужно бежать, — негромко сказал Валлак, чтобы его слова достигли ушей одного Эйнара.

Несмотря на это, он заметил, как Оргрим резко повернул голову на шепот: отступник слышал тихую беседу даже через дюжину разделявших их ярдов. Валлак проигнорировал подслушивание берсерка и продолжил:

— Мой разум говорит, что правильно будет использовать эту дорогу. Даже я устал прятаться от ветра за гребнями волн. Мне надоело, что мы на привалах вынуждены сбиваться вместе и, подобно огромным пиявкам, высасывать тепло друг у друга. Ни один из нас не избежал порезов острыми краями льда, и кровь наша замерзает все быстрее с каждой раной. У нас мало еды, и мы не можем надеяться на добычу Оргрима. За пределами этого мерзлого ада начнется игра. Чем быстрее мы его преодолеем, тем быстрее сможем поесть. — Курганин отвернулся, наблюдая за тем, как Тогнатог оторвал полоску кожи от своей куртки и сунул в один из своих ртов. — Боюсь, что твоему огру скоро надоест топать на голодный желудок,

Эйнар согласно кивнул.

— Пока время еще терпит, но Тогнатог не продержится долго. Воин вздохнул и покачал головой. — Сила огра может быть хорошим подспорьем, чтобы справиться с любыми стражами во дворце Повелителя Чумы.

— Вряд ли кто-то из нас сможет хотя бы увидеть башню Скорота, если огр всерьез проголодается. А сколько нам еще придется ползти по этому небытию? — бросил Валлак

Это беспокоило Эйнара всякий раз, когда он слышал урчание в животе огра. Но даже теперь он не хотел действовать, не убедившись, что другого пути нет.

Эта дорога куда-то ведет, — сказал Эйнар. — Ее кто-то построил. Если мы последуем по ней, то сможем их найти. Если они — люди из плоти, то они должны есть, а если они едят, то у них должна быть пища.

Курганин согласно кивнул.

— Значит, будем держаться дороги, какие бы демоны нас ни преследовали.

Валлак улыбнулся и хлопнул Эйнара по плечу.

— Если бы знак Тзинча был выжжен не на твоей, а на моей ладони, я бы сделал такой же выбор.

Эйнар открыл было рот, чтобы ответить, но тут его внезапно поразил тот самый, резко усилившийся ползучий ужас, который столько времени их изводил. Казалось, он дрожью пронесся по телу, скручивая желудок, словно захлестнувший море шторм. Воздух вокруг будто замер, словно из него выпили всю жизнь. Эйнар увидел, что и другие ощутили то же самое. Валлак упал на колени в приступе рвоты. Урда превратилась в дрожащую кучку тряпья и перьев, Бирна с широко распахнутыми встревоженными глазами замерла над ведьмой, взяв лук на изготовку и положив стрелу на тетиву. Тогнатог вскочил на ноги, завертел головами, оглядывая борозду в поисках источника страха. Жардрах съежился в тени огра в попытке отгородиться зверем от того, что могло прийти по этой дороге. Больше всего Эйнара встревожила реакция Оргрима. Берсерк не всматривался в горизонт в поисках врага и не упал лени в попытках очистить и без того пустой желудок. Отступник замер, как статуя, пристально глядя на лед под ногами. Казалось, каждый волосок на теле Оргрима встал дыбом — от спутанных прядей на голове до покрывающих руки жестких курчавых зарослей. Ноздри лесного жителя раздулись в попытке уловить нечто, находящееся совсем рядом. Наблюдая за Оргримом, Эйнар внезапно заметил еще кое-что. Там, куда были устремлены глаза берсерка, лед словно менял цвет, темнея на глазах. Пока Эйнар смотрел, тень росла, затемняя поверхность, становясь все больше и отчетливей. Что-то огромное двигалось подо льдом в направлении поверхности, и оно ускорялось!

Эйнар выкрикнул предупреждение за миг до того, как лед под ногами содрогнулся, и путники оказались сбиты с ног. Воздух наполнился скрежетом раскалывающегося льда, огромные плиты гладкой дороги взлетели в небо. В нос Эйнару ударила гнилостная вонь: запах тухлой рыбы и черных глубин океана. Глаза заслезились, и он поспешно утер лицо, опасаясь, что