Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

узнал лишь тогда, когда воин пнул его ногой в бок, опрокидывая закованное в броню тело на спину. Прежде чем коротышка опомнился, Эйнар поставил ему на грудь сапог и нацелил зазубренный край Драконьего Клыка ему в горло.

— Собрался лишить Тогнатога ужина? — поинтересовался Эйнар.

Заскулив от ужаса, кузнец попытался выскользнуть из-под ноги Эйнара. Норс всем весом навалился кузнецу на грудь, не давая ему двинуться.

— Отпусти или пожалеешь! — прорычал кузнец.

Ухмыльнувшись такой браваде, Эйнар потянулся и сорвал с головы кузнеца шлем. Он сразу же пожалел об этом: лицо оказалось одним из самых уродливых, что ему доводилось видеть. Черные сальные волосы сплетались в сложные кольца и были украшены крошечными сморщенными черепами, жесткая черная борода также была свита кольцами, и в ее прядки вплетались такие же маленькие черепа. Складки волосатого лба, под которым прятались маленькие оранжевые глазки злодея, украшали золотые кольца. Во рту кузнеца сверкали острые клыки, из-за которых его речь звучала как змеиное вкрадчивое шипение.

Скулы были слишком широки для человеческих. Эйнар вспомнил о гномах, которые иногда спускались с гор, чтобы торговать в крупных деревнях берсонлингов, но это сходство было не больше, чем между соколом и вороном.

— Забавно, маленький червяк, — засмеялся Эйнар. — Насколько я понимаю, меч у меня в руках!

Этот комментарий заставил Валлака и Бирну присоединиться к смеху Эйнара.

— Проклятие Хашута падет на любого, кто осмелится причинить вред дави-жарру! — прорычал кузнец, силясь вырваться из-под сапога Эйнара.

Незнакомое имя заставило брови Эйнара хмуро сойтись на переносице. Он посмотрел на Бирну, но девушка только пожала плечами.

— Он — последователь Темного Отца, — объяснил Валлак. — Один из огненных гномов Великой Земли Черепов. Мой народ иногда меняет рабов его расы на доспехи и оружие, которые они изготавливают. Странно, что этот оказался так далеко от дома.

Эйнар прижал зазубренный край Драконьего Клыка к кончику выдающегося носа гнома.

— Итак, крыса, каким ветром тебя сюда занесло? Что за странный путь привел тебя на черный север, к жизни среди эслингов?

Гном молча буравил Эйнара оранжевыми глазками, пылающими ненавистью. Эйнар надавил на меч, и на носу кузнеца выступила капелька крови.

— Звездный металл, — прорычал пленник, мотнув головой в сторону карьера и изрезанного утеса. — Для тебя он бесполезен! — язвительно добавил он. — Только дави-жарр умеют с ним работать. Для тупых животных вроде тебя это не более чем бесполезная скала!

Эйнар ухмыльнулся гному и убрал меч от его лица.

— Меня не интересуют твои черные камни, ты, червиная отрыжка, — сказал он. — И еще меньше меня интересуют твои проклятые боги.

Повернув голову, воин резко свистнул. Этот звук заставил Тогнатога поднять одну из голов и оторваться от своей ужасной трапезы. Тут же поднялась и вторая голова людоеда, оба лица перекосило от гнева и ненависти при виде гнома под сапогом Эйнара. Тогнатог встал и затопал к нему. Глаза гнома расширились от ужаса.

— Нет! — завопил гном. — Держи эту тварь от меня подальше!

Эйнар лишь ухмыльнулся, глядя на пленника. После того как недоросток так подло сражался с ним, он не собирался проявлять милосердие. Когда на кузнеца упала темная тень Тогнатога, гнома затрясло от ужаса.

— Я сделаю все, что угодно, — просипел карлик. — У меня есть сокровища! Курганское золото, скрытое в горах! Я могу показать, куда эслинги отправляли оружие, которое них ковал! Я открою тебе тайны звездных камней!

Когда огр потянулся к нему рукой, в ладони которой гном мог поместиться целиком, слова пленника превратились в вопль абсолютного ужаса. Он видел, что в глазах Тогнатога пылает жажда мести, и понимал, что смерть не будет быстрой.

Прежде чем огр успел схватить гнома, Эйнар удержал его руку. Тогнатог повернул одну из голов и посмотрел на Эйнара с вопросительным выражением на чудовищной физиономии.

— Минутку, — попросил Эйнар людоеда. — Возможно, этот червяк будет нам полезен.

Внезапная мысль пришла ему в голову: отголосок видений, которые Урда изобразила на снегу возле пещеры Оргрима.

— Говоришь, ты ковал оружие? — спросил гнома Эйнар. Он поднял обломок Драконьего Клыка и показал его пленнику. — Как думаешь, ты сможешь его перековать?

Гном с энтузиазмом закивал, но его глаза неотрывно смотрели на огромную тушу Тогнатога.

— Пощади Жардраха, и я сделаю для тебя все, что пожелаешь!

Огр ухмыльнулся кузнецу и замотал огромной головой.

— Нет! — загремел голос зверя. — Маленький человечек издаст много криков, прежде чем замолкнет в животе Тогнатога! Тогнатог пожертвует печень человечка Великой Пасти и скормит червям его глаза!

Неистовство в голосе людоеда заставило Валлака отступить; Бирна схватилась за меч. Эйнар снисходительно улыбнулся огромному зверю и постучал Драконьим Клыком по огромным стальным наручникам, которые все еще охватывали запястья зверя. Кожа огра под стальными браслетами была покрыта старыми и свежими рубцами, а вес свисающих с наручников цепей доставлял огру постоянные неудобства.

— Тогнатог, — сказал Эйнар тоном родителя, разговаривающего с упрямым ребенком, — если ты не съешь гнома, он снимет с тебя эти цепи. — Тогнатог нахмурился, медленно обдумывая слова Эйнара. — Разве это не будет здорово? Ты ведь почувствуешь себя лучше!

Огр почесал лоб, сравнивая ценность избавления от цепей с удовольствием, которое ему доставит медленное расчленение Жардраха.

— Ты снимешь цепи с моего друга, верно? — добавил Эйнар, обращаясь к гному под своим сапогом.

— Конечно! Конечно! — зачастил Жардрах. — И вообще, это была идея эслингов! Я бы никогда не причинил здоровяку вреда!

Эйнар снова повернулся к Тогнатогу.

— Слышишь? Он снимет с тебя цепи, и они перестанут причинять тебе боль. И ты сможешь увидеть, как он скует новые чудесные цепи для собственных запястий. — На лице Эйнара появилось зловещее выражение. — А если он решит обмануть нас, ты всегда успеешь съесть его.

Глава девятая

Ночь опустилась на карьер эслингов, сделав и без того мрачные тени еще более густыми. Эйнар стоял на скале и смотрел на серый безжизненный простор Ледяного моря. Под ярким светом набухших лун оно, казалось, танцевало и покачивалось, с плавной грацией скользя перед глазами. От этого впечатления у берсонлинга кровь холодела в жилах. Он припомнил истории, которые ему рассказывал старый разбойник, когда они плыли через море Когтей грабить город Эренград. В молодости морскому волку-ветерану довелось путешествовать к темным берегам Наггарота, страны эльфов. Среди ужасов,