"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

и молча бросали друг на друга многозначительные взгляды. Над нами сияло звездное небо, и огромная луна освещала дорогу. Очень хотелось взять Любомира за руку и идти рядышком.

— А давно ты, Любомир, царю служишь?

— Так еще с отрочества, — гордо ответил конник.

— А почему выбрал работу с лошадьми, а не, например, стрельца или дружинника? — пыталась я разговорить интересующего меня мужчину.

— Конники, они особицей стоят от остальных служивых. И задачи у конницы иные…

Любомир рассказывал о своей «работе» с удовольствием, а я навострила ушки, изучая мужика.

То, что он был увлечен тем делом, которым занимался, было видно сразу. В его словах слышались и ответственность за подчиненных, и важность выполняемых заданий и гордость за результаты своих решений. Рядом со мной шел МУЖЧИНА умный, спокойный и красивый. Так захотелось к нему прикоснуться и хоть чуть-чуть в этой сказке помечтать.

Я споткнулась на ровном месте, тихонько охнув. Меня тут же поддержали сильные руки. В веселых глазах читалось, что мой маневр разгадали и всячески одобряют. Сопровождавшие нас конники на своих лошадках делали вид, что ничего не замечают, но получалось это у них плохо, служивые негромко хмыкали в усы и весело насвистывали. Большие и горячие руки меня не отпустили и продолжали поддерживать дальше, будто я не споткнулась, а, напрочь, потеряла нижнюю конечность. Но, чтобы сохранить лицо, старательно прихрамывала на одну ногу.

— А что ты думаешь, Любомир, о женщинах в армии? — решила я пойти на провокацию.

— Война — дело не женское. Тяжелое оно, грязное и страшное, — серьезно ответил обнимающий меня мужчина. Я потихоньку плавилась в его руках, мысли отказывались формулироваться.

— А как думаешь, женщина может состоять на службе у царя? — продолжила я интересоваться.

— Да что ей там делать? Государь наш строг и мудр, и не каждый боярин справится с царскими поручениями. Куда уж тут бабам. Ваше дело — замуж выходить, детей рожать да за домом следить, — покрепче прижав меня к себе, рассмеялся Любомир.

Все очарование вечера, как ветром, сдуло. Как-то неприятно, когда тебя до БАБЫ понижают. Да и выводы его рассуждений не радовали: если ты замуж вышла, то жить еще можно, а если нет, то прямой путь — в петлю. На самый крайний случай, прорубь сгодиться. Перспективка, я вам скажу, так себе. Я аккуратно высвободилась из рук конника и решила уточнить.

— А как ты считаешь, кроме как дома при муже с детьми, женщина еще, чем может заниматься? — пессимистично настроенная, задала я вопрос.

Мои действия по высвобождению не остались без внимания, но Любомир ответил:

— Если рода худого или достатка нет, то идут в услужение, хозяйство вести или деток нянчить, лекарствовать — помогают больных пользовать. Каждое серьезное служение много ума требует, да смекалки. Куда там бабе, а уж тем более, девке справиться.

Картина ясная. Лучшая из перспектив для женщины у Любомира, как бы сказали немцы «киндер, кюхе, кирхе», что в переводе значит дети, кухня, церковь. Тесновато для самореализации. Мне в этом плане Владимир Ильич ближе с его крылатым высказыванием: «Каждая кухарка должна научиться управлять государством». Ладно, пооблизывались, и буде. Да и с подобной философией он уже и не кажется таким красивым и мужественным. Ну, мужик и мужик, солдафон, только и говорящий о своей службе, ни тебе комплиментов, ни заигрываний. Чуть ногу не подвернула, чтобы прикоснуться! Ну, вот и родимый терем!

— Спасибо Вам, Любомир Батькович, за заботу. Время позднее, спокойной ночи, — я быстренько развернулась и побежала в сени, как будто и не хромала полдороги. В спине услышала, как конник со мной прощался и даже пытался остановить, но это мне было уже неинтересно.

В доме меня ждали две суровые училки, страстно желающие меня перевоспитать. Их настрой меня ничуть не взволновал.

— Добрый вечер, бабоньки, — залихватски поприветствовала я старушек.

Те, не ожидав от меня такой невоспитанности, открыли рты.

— Это я тут узнала о двух единственно возможных ипостасях женщин в вашем сказочном царстве-государстве и перспективах самореализации, — пояснила я колдуньям свое хамство. — В вашей хваленой державе я могу быть или девкой, или бабой. Пардонте, при наличии у меня Ванятки, девкой я тоже уже не могу быть. То бишь, я БАБА. Пойти работать на государственную, военную или иную службу не могу. Куда я со своим скудным умишком во взрослые мужские дела лезть буду? И разрешено мне только рожать, мужа обихаживать, да церковью любоваться. Ой, девочки, и как вы еще тут на стенки не кидаетесь? — грустно поинтересовалась я.

— Старые мы уже на такие высокие препятствия кидаться, — парировала баба Яга. — Нам бы все больше полежать.

— Полежать — это хорошо, но вот ваш патриархат меня не устраивает. Так что будем ускорять процесс расколдовывания внука вашего необузданного, и домой, — настраивалась я на деловой лад.

— Чего это Елисей — необузданный?! Я смотрю, не только он один под звездами мимо огородов да заборов в обнимку с зазнобой шастает, — пыталась меня уколоть баба Янина.

— И чем это дефилирование в обнимку с хахалем мне грозит? — насторожилась я.

— Да ничем, — пожав плечами проговорила Яга. — Ты девка свободная, то есть мужа у тебя нет, хоть и с ребенком. Замуж без твово согласия тебя не потащат.

— Значит последствий никаких, — сделала вывод я.

— Ну как никаких? — вредно ухмыльнулась Янина. — Шибко понравилась ты Любомиру. Теперь он тебе, красавица, проходу не даст, и к тебе никого не подпустит.

— Ну, я в этом вижу больше плюсов, чем минусов, — почесав нос, решила я.

От моего высказывания старушки опять открыли рты.

— Машенька, а какие ж тут плюсы, если он к тебе никого больше не подпустит? — удивленно спросила Яга.

— Ну, если они у вас все такие почитатели домостроя, то я лучше сосредоточусь на нашем общем деле, — зевнув, ответила я.

— Ну, ты не спеши с суждениями, подумаешь, споткнулась на первом. Ты хоть для начала пяток перебери, а потом уж и выводы делай, — назидательно высказалась Янина, укоризненно подняв палец.

— Это вы декламируете тезис из лекции о «звездочках» своего блудливого внука, или делитесь собственным опытом? — ляпнула я.

Янина обиженно зашипела, а Яга, зло прищурившись, сжала кулаки. Поняв, что круто переборщила, я пошла на попятную.

— Бабуленьки, простите грубиянку, не хотела обидеть, не подумав брякнула. Заболтали меня сегодня святейшие, царственные и служивые мужики. Укатали сивку крутые горки. И вы еще со своими нравоучениями. Совести у вас нет! — вот умею же я прощения попросить!

Бабуси виновато потупили взоры.

— Как Ванюшка? — пошла я на мировую.

— Спит касатик, угонялся с белками да зайцами, — согласились с