Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Но приходит время – и все возвращается. Дети и внуки атеистов вернулись на землю фанатично веровавших прадедов… И встретились там кое с чем, что вдребезги разнесло их материалистические представления о мире, такие стройные и логичные. Мальчик Андрюша рос рядом с людьми, лихорадочно искавшими веру. Читать он научился по Откровению Иоанна и по Книге Гедеона – по рукописной «библии» куломских отшельников…

Книга Гедеона трактовала грядущий Апокалипсис достаточно своеобразно – как последнюю битву, в которой надлежит принять самое активное участие. Не ждать, пока кто-то одолеет воинство Сатаны и отведет за ручку в земное царство Божие – самим драться за это царство, умирать и побеждать… К битве гедеоновцы готовились долго, несколько веков, и основательно. Знали и умели многое, но традиция прервалась, внука воинов стало некому учить… Мальчик Андрюша получил наследство – но понятия не имел, как им пользоваться.

Он стоял на подрагивающей, упруго прогибающейся под ногами глади Кулома – и не понимал: что происходит? Зачем и кому это нужно? Ему было пятнадцать лет…

Годы шли. Прорывались новые умения – откуда-то из глубины, из памяти крови. А он снова не знал – зачем?

Потом были годы странствий и прозвище Путник, известное всему русскому Северу – потаенному, неброскому, таящемуся в медвежьих углах Северу, люди которого не попадают в ленты новостей ни по каким поводам, да и не стремятся к тому…

Странствия не принесли понимания – кто он? Кем и для чего избран? Зачем наделен страшноватыми дарами?

Он побывал в больших городах. Он учился в нескольких университетах, – учеба давалась на изумление легко, – но нигде не дотянул до диплома, лекции и семинары не приносили ответа на главный вопрос…

Он воевал на второй сибирской, решив было: началось, и тьма наступает с востока… Но это оказалась не его война.

Растившие его ушли. Ушли в свое время сверстники… Он не удивлялся своей затянувшейся жизни и тому, что старость и немощь над ним не властны. Воспринимал как должное – пока не сделает то, к чему призван, никто его не отпустит. Но что? ЧТО???!!!

Однажды он сорвался. Он богохульствовал и слал небесам самые страшные проклятия. Он швырнул в огонь Книгу Гедеона – последний уцелевший в мире экземпляр. Он отрекся от своего имени. Он прошел по Тропе, убивая всех встреченных Зверей.

Не изменилось ничего.

Все осталось по-прежнему. И все дары остались при нем.

А потом он понял, что книги лгали или он сам ложно понял их. Апокалипсис уже наступил. Давно, возможно, еще до его рождения… Наступил, а люди не заметили. Трудно заметить даже самые кардинальные и глобальные изменения, если они чересчур растянуты во времени.

Долгожданная Битва началась, но проходила совсем не так, как было обещано… Не звучала труба, призывающая в строй, да где он, тот строй, куда можно было бы встать?

Мир рушился неторопливо. Планомерно. Он не понимал, что можно сделать и как этому помешать…

В День Станции он подумал: прозвучала седьмая труба, и конец уже близок. В тот день он впервые попытался убить себя сам. Ничего не получилось, как не получалось ранее у других пытавшихся.

Он, как мог, старался не увеличивать нарастающий в мире хаос. Но иногда приходилось драться – на стороне тех, кого он считал достойными помощи. Побеждал, он не умел иначе, и с каждой победой росло понимание ненужности этих побед.

Все изменилось в одночасье. Он натолкнулся на след – на старый, давным-давно остывший след. След вел к спасательному кругу для мира, идущего ко дну… Спасется мир или нет, он не знал. Его дело – дать людям еще один шанс.

Может быть, тогда и у самого появится шанс наконец уйти…

12. Поминки по дважды Герою

– Надо помянуть павшего дважды Героя России, капитана Дашкевича, – сказал генерал Кравцов и поставил на стол бутылку.

Сюрреализм… Генерал собирается помянуть своего павшего подчиненного в компании с ним самим. Генеральским «Арманьяком» помянуть… Появился напиток на свет давненько, еще в те времена, когда на туфовых холмах Южной Франции рос виноград. Если не подделка, конечно… Оно и правильно: не дешевой же водкой, из не пойми каких водорослей перегнанной, поминать герою себя?

Выпили, не чокаясь, и бабушка Стася тут же нас покинула – заявила, что в этот час у нее по распорядку дня прогулка на свежем воздухе, отменить которую ну никак невозможно. Прихватила со стола блюдо с нетронутыми тарталетками и укатила. Вскоре послышались характерные звуки, издаваемые выдвижными суставчатыми «лапами» кресла – космическая конструкция бойко спускалась по крутой лестнице.

Предстоял нелегкий разговор с бывшим начальством. Или не с бывшим? Не знаю уж, что на сей счет думает его превосходительство…

– С самого начала догадывался, что все подстава, – сделал я первый ход. – Только недавно засомневался…

– Напрасно, – покачал головой генерал. – Хоть я тебе и напомнил про Артистку перед отправкой в трибунал – это ничего не значило. Абсолютно ничего. Все зависело от того, как стал бы судить тебя Нехлюдов. Потому что вариантов имелось ровно два: или он преднамеренно провалил операцию с преобразователями в одиночку, или в сговоре с тобой.

– Вот даже как…

Мысль о предательстве Каньона мне в голову не приходила. Но лишь потому, что он давно зарекомендовал себя не слишком толковым штабным оператором, мягко выражаясь. Вполне мог и непреднамеренно провалить дело. Не оценил сразу значение трофеев, промедлил с помощью… Но кто сказал, что дурак не может стать предателем?

– На кого он работал? На сепаратистов?

Честно говоря, меня ответ на этот вопрос совершенно не интересовал, и задал я его лишь для того, чтобы получить хоть какое-то время для анализа ситуации. Что за хитроумную комбинацию затеял генерал Кравцов и какова в ней моя роль? Я и в самом деле подозревал, что дело с моим спасением обстоит не так уж случайно, как могло бы показаться (даже если исключить прямую подсказку генерала о способе, позволяющем обдурить зрителей театра теней). Создавалось впечатление, что охранять особняк в ту ночь отрядили самых тупых бойцов ОКР, собранных из самых небоеспособных частей, разбросанных по дальним гарнизонам… А единственный грамотный профи в этом сборище дилетантов – пулеметчик, изрешетивший «цикаду», – действовал так, словно имел приказ остановить мобиль, но ни в коем случае не зацепить водителя… И эта странная замена сторожевых псов на медлительных рептилий… Для разоблачения Каньона