Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

из предбанника. Успел, захлопывая дверь, услышать еще пару слов о себе – нелестных и нецензурных. Митрофан, латавший неподалеку сеть, взглянул удивленно, Алька отвернулся от него и бросился прочь с подворья…

Видеть никого не хотелось. Он быстро пересек улицу, пошагал в сторону и вскоре очутился среди маленьких, на несколько грядок, огородиков, обнесенных низенькими заборчиками – явно не от людей огороженных, от скотины… Сел, даже скорее рухнул на землю, привалился спиной к нагретым солнцем жердинам…

Сидел долго, часа два, а может, и дольше. Потом поднялся и решительно направился обратно. Сомнений и колебаний не осталось. Командир был прав, на все пятьсот процентов прав. Любишь ее? После всего – любишь? Ну так иди к ней… И он идет. И сделает этой ночью то, что хочет, что хотят они оба, а проклятое прошлое пусть горит в аду синим пламенем.

В бане – пусто, парилка уже подстыла, но Алька париться не собирался, вымылся быстро, по-солдатски, так же быстро простирнул бельишко. Натянул форму поверх чистого тельника, пошагал к дому.

И замер в сенях… Застыл. Остолбенел. Хотелось развернуться и уйти, а потом всю жизнь сомневаться и убеждать себя, что ничего не было, послышалось, примерещилось… Он не ушел. Тихо-тихо потянул на себя дверь, сквозь приоткрывшуюся щелку теперь гораздо отчетливее донеслось ритмичное постанывание и тяжелое мужское дыхание.

В следующее мгновение исчезла последняя возможность сомневаться и убеждать себя. Он услышал голос Настены.

– Еще… еще… еще-о-о-о-о… Сделай мне больно!

Алька толкнул дверь. Она закрылась мягко, бесшумно… И в то же время лязгнула и грохнула, отгородив несокрушимой броневой преградой кусок Алькиной жизни.

…Голос не дрогнул, голос звучал с мертвенным спокойствием, когда Алька сказал Командиру:

– Я один отправляюсь на Станцию. Совсем один.

Часть пятая

Жаркая Арктика

1. Пароход плывет, да мимо пристани

Топливного насоса на катере не имелось. Топливным насосом работал Хват – вытащил из трюма очередную бочку горючего, подхватив ее своей чудовищной клешней. Другой рукой, нормальной, отвинтил пробку, опрокинул емкость над горловиной бака… Нефть полилась темной вязкой струей.

Честно говоря, поначалу Алька думал, что они с Командиром захватили пароход. Натуральный небольшой пароход, с паровым котлом, работавшим на мазуте, или на угле, или даже на дровах… Да и трудно было думать иначе, глядя на возвышающуюся над катером трубу, извергающую густые клубы дыма.

Но оказалось, что на судне стоит двигатель внутреннего сгорания… Своей простотой он напоминал те макеты, на которых в школе объясняют самые азы автомеханики: это, дети, поршень, это цилиндр, а это кривошипно-шатунный механизм. Разве что школьные макеты выполнены в разрезе да устроены чуть сложнее… Примитивный движок катера работал на сырой нефти – ни карбюратора, ни электрической системы зажигания, вообще ни одной электрической цепи. Горючее самотеком поступало из высоко расположенного бака и смешивалось с воздухом прямо в цилиндре. Бак стоял относительно небольшой, чтобы не нарушать остойчивость, – и топливным насосом теперь подрабатывал Хват.

Алька мысленно продолжал называть суденышко «пароходиком», как окрестил по первому впечатлению. Неправильно, но какая разница, надо же как-то называть… Имени собственного рыбнадзоровская посудина не носила, лишь полустертые номера на бортах: «Р-13»… Нехороший номер, несчастливый, – хотелось бы надеяться, что лишь для предыдущего экипажа.

Как нужно управлять пароходиком, они разобрались быстро: штурвал да два рычага, не бином Ньютона. Но долго не могли запустить движок, заглохший во время перестрелки, а спросить было уже не у кого, рыбнадзоровцы и впрямь оказались ребятами отмороженными и все полегли в бою, все шестеро.

Кое-как запустили – выяснилось, что надо вывинчивать из цилиндра запальную головку, заменявшую здесь электрическую свечу зажигания, раскалять докрасна паяльной лампой, быстренько ввинчивать обратно и лишь затем крутить ворот ручного стартера…

Запустили, вернулись в Усть-Кулом, загрузили преобразователи и приняли на борт поредевшую команду. С Командиром поплыли Алька и Наиль, другие печорцы предпочли остаться в Усть-Куломе. Да еще примкнул Хват – как и чем его соблазнил Командир, Алька не знал, ему самому не удавалось пообщаться с этим гигантским младенцем – на все обращенные к нему слова Хват лишь улыбался и пускал слюни… Усть-куломцы без сожалений отпустили своего бессменного дровосека и дровоносца. Даже с каким-то радостным облегчением… Почему, Алька не понял, – неужели парень не отрабатывал свою утроенную пайку?

…По спокойной воде пароходик выжимал километров десять, много – двенадцать в час. Разумеется, никаких измеряющих скорость приборов в рубке не оказалось, Алька прикинул на глазок, при помощи береговых ориентиров и лазерного дальномера, которым был оснащен прицел «скорпиона». На «Голубую ленту Атлантики» претендовать не получится, но все же не веслами плюхать до самого Карского моря… Да и течение поможет.

Но пока что приходилось плыть против течения – вверх по Кулому. Зачем, никто не знал, кроме Командира, а он не пожелал ничего объяснять. Вернее, Наиль думал, что знает. Улучив момент, дезертир шепнул Альке:

– За кладом плывем, готовься…

Впрочем, столь явным дезертиром Наиль сейчас не выглядел. Свой китель с выдранными петлицами и нашивками оставил в Усть-Куломе, щеголял в полинявшей энцефалитке. А камуфляжные брюки и армейские ботинки… так их кто только не носит…

Но самое главное – теперь Наиль тоже был при оружии, не расставался с автоматическим карабином, трофеем схватки с рыбнадзором. Это Альке совсем не нравилось. Командиру-то что, с его скоростью реакции, – вздумает Наиль ствол на него направить, так Командир позавтракать успеет, кофе выпить, а потом играючи отберет карабин одной левой… В общем, за Наилем нужен глаз да глаз, тараканов у него в голове предостаточно.

…Нефтяная струя иссякла. Хват потряс бочку так и сяк, выливая последние остатки горючего, завинтил пробку и потопал к раскрытому люку трюма, вернуть тару на место. Алька же тем временем решал простую арифметическую задачку: хватит ли им топлива, чтобы добраться до моря? Примитивный движок пароходика оказался на удивление прожорлив, а полных бочек в трюме стояло всего лишь двенадцать. Теперь, после двух заправок, – уже десять. Печорский рыбнадзор к морю явно не плавал и даже в нижнее течение реки не забирался. И по всему получалось, что горючка закончится задолго до Печорской губы – даже если бы сразу поплыли от Усть-Кулома в сторону моря. А тут еще этот непонятный крюк. Оставалось лишь надеяться: Командир знает, что делает.

Вздохнув, Алька поплелся в каюту. Час проторчал на палубе, глазея вокруг, да так ничего нового и не увидел. Все те же пустынные и скучные берега… Река все круче забирала к северу, лесотундра медленно, исподволь