Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

– Извините, госпожа, я ничего не знаю. Только Низрин сказала, что это срочно.

– Ну естественно, – проворчала Нари с легкой тревогой в голосе.

Она вернула Али телескоп. Странное выражение скрылось под привычной непроницаемой маской.

– Спасибо за вечер, принц Ализейд.

– Нари…

Она натянуто улыбнулась ему.

– Иногда я говорю не подумав. – Она положила руку на сердце. – Мир твоему дому.

Она сухо попрощалась с его братом и сестрой и следом за Дунур спустилась по лестнице.

Как только Нари скрылась из поля зрения, Зейнаб откинула голову и театрально выдохнула.

– Теперь, когда этот псевдоинтеллектуальный семейный фарс закончен, я могу идти?

Али оскорбился.

– Что с вами не так? – спросил он. – Мало того что вы были грубы с нашей гостьей, вы еще и отказываетесь от возможности полюбоваться одним из прекраснейших творений Господа – от возможности, которая дарована только считаным единицам…

– Ох, успокойся. – Зейнаб зябко поежилась. – Здесь холодно.

– Холодно? Мы же джинны! Мы буквально созданы из огня.

– Все нормально, Зейнаб, – вмешался Мунтадир. – Иди. Я побуду с ним.

– Я очень ценю твою жертву, – отозвалась Зейнаб и любовно потрепала Мунтадира по щеке. – Постарайся не нарываться на неприятности, когда будешь сегодня отмечать свое возвращение. Если ты завтра опоздаешь ко двору, отец утопит тебя в бочке с вином.

Мунтадир драматически преувеличенным жестом прикоснулся к сердцу.

– Предупрежден и вооружен.

Зейнаб ушла. Покачав головой, Мунтадир встал и присоединился к брату у парапета.

– Вы с ней цапаетесь, как малые дети.

– Она так тщеславна и избалована.

– Да, а ты предвзят и несносен. – Его брат пожал плечами. – Слышал это от вас обоих уже не раз. – Он привалился к стене. – Но оставим. Что все это такое? – спросил он, махнув рукой на телескоп.

– Я же уже рассказывал… – Али подкрутил линзы телескопа, пытаясь добиться более четкой картинки. – Нужно зафиксировать положение, и потом…

– Ради бога, Зейди, я не про телескоп говорю. Я имею в виду эту бану Нахиду. Вы с чего это шепчетесь, как старые школьные подружки?

Али, удивленный вопросом, посмотрел на брата.

– Разве отец не сказал тебе?

– Он сказал, что ты шпионишь за ней и пытаешься склонить ее на нашу сторону.

Али нахмурился. Ему не нравилась такая безапеляционная формулировка. Мунтадир посмотрел на него понимающим взглядом.

– Но я же знаю тебя, Зейди. Тебе нравится эта девушка.

– И что с того?

Ему действительно нравилось проводить время с Нари – что он мог с этим поделать? Она обладала таким же живым умом и любознательностью, как и он, а ее жизнь среди людей делала ее интереснейшей собеседницей.

– Мое первое впечатление о ней оказалось ошибочным.

Его брат театрально ахнул.

– Тебя подменили на лицедея в мое отсутствие?

– В каком смысле?

Мунтадир подтянулся на руках и присел на край каменного парапета, отделяющего их от озера внизу.

– Ты подружился с Дэвой и признался, что был в чем-то не прав? – Мунтадир стукнул ногой по телескопу. – Дай-ка мне сюда эту штуку, хочу убедиться, что мир не перевернулся вверх дном.

– Не делай так, – сказал Али, быстро делая шаг назад с хрупким инструментом. – Я вовсе не так ужасен.

– Нет, просто ты очень доверчив, Зейди. Ты всегда таким был. – Его брат многозначительно на него посмотрел. – Особенно к тем, кто похож на людей.

Али поставил телескоп на штатив и переключил внимание на Мунтадира.

– Я полагаю, отец полностью пересказал тебе наш разговор?

– Он думал, что ты сбросишься со стены.

– Совру, если скажу, что такая мысль не приходила мне в голову. – Али содрогнулся, вспоминая сцену с отцом. – Он рассказал мне, что ты сделал, – тихо сказал он. – Сказал, что ты заступился за меня. Что это ты уговорил его дать мне второй шанс. – Он посмотрел на брата. – Если бы не тот наш с тобой разговор в склепе… – Али осекся. Он понимал, что сделал бы какую-нибудь глупость, если бы Мунтадир вовремя не остановил его. – Спасибо, ахи. Я серьезно. Если я могу хоть как-то тебе отплатить…

Мунтадир отмахнулся.

– Не надо благодарить меня, Зейди, – хмыкнул он. – Я знал, что ты не член «Танзима». Просто у тебя денег больше, чем ума, особенно в отношении шафитов. Дай угадаю: эти фанатики скормили тебе слезоточивую историю о голодающих сиротах?

Али поморщился, чувствуя, как его гложет былая верность Анасу.

– Вроде того.

Мунтадир посмеялся.

– А ты помнишь, как отдал дедушкино кольцо какой-то старухе, которая вечно отиралась у дворцовых ворот? Всевышний Боже, шафитские попрошайки тебя потом месяцами преследовали. – Он покачал головой, по-братски улыбаясь Али. – Ты тогда еще еле доставал мне до плеч. Я был уверен, что твоя мать утопит тебя в озере.

– Кажется, у меня до сих пор остались шрамы от той порки.

Мунтадир посерьезнел. В серых глазах появилось нечитаемое выражение.

– Тебе повезло, что ты любимчик.

– Чей любимчик? Мамин? – Али покачал головой. – Это вряд ли. Последние ее слова мне были о том, что я говорю на ее родном языке как дикарь – и это было несколько лет назад.

– Не матери, – возразил Мунтадир. – Отца.

– Отца? – Али засмеялся. – Ты перебрал лишнего, если тебе так кажется. Ты его эмир, его первенец. А я просто глупый младший сын, которому он не доверяет.

Мунтадир покачал головой.

– Вовсе нет… то есть да, не без этого, но еще ты благочестивый сабельщик-зульфикари, каким должен быть образцовый сын Гезири, не испорченный сладкими искушениями Дэвабада. – Он скривил губы в улыбке, но его глаза не улыбались. – Всевышний, да если бы я давал деньги «Танзиму», меня бы уже по уголькам выковыривали из дворцовых ковров.

От резкости в голосе Мунтадира Али стало не по себе. Он-то знал, как заблуждается его брат, но все-таки решил сменить тему.

– Я боялся, что именно в таком виде Афшин вернет тебя в Дэвабад.

– Уф. Мне понадобится еще вино, если мы будем обсуждать Дараявахауша.

Мунтадир спрыгнул с парапета и двинулся к шатру.

– Все так плохо?

Он вернулся, поставил перед собой блюдо с едой и налитый до краев кубок темно-красного вина и снова вскочил на парапет.

– Он почти не ест, почти не пьет, он только и делает, что наблюдает, как будто выжидает лучший момент для атаки. Все равно что спать в одной палатке с гадюкой. Боже, он так подолгу пялился на меня, что, наверное, успел пересчитать, сколько щетинок в моей бороде. А эти постоянные сравнения с тем, насколько все было лучше в его время. – Он закатил глаза и продолжил с нарочитым дивастийским акцентом. – Ах, если бы правили Нахиды, ифриты бы не посмели и близко подступить к