Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

– Избавься от него, – выдохнул Али. – Это приказ.

Джамшид сглотнул, переводя черные глаза с Ханно на стену.

– Слушаюсь, принц.

Али привалился к камням. Стена прижалась к мокрой от крови одежде ледяным компрессом. Джамшид втащил Ханно на парапет. Послышался тихий всплеск. Перед глазами начало темнеть, но что-то сверкнуло на земле и привлекло внимание Али. Телескоп.

– Н-нари… – заплетающимся языком пробормотал Али, когда вернулся Джамшид. – Только… Нари…

И тогда земля стремительно побежала ему навстречу.

24

Нари

Срочно.

Слово эхом отзывалось у нее в голове, заставляя все внутри сжиматься, пока она торопилась обратно в лазарет. Она не была готова ни к чему срочному. Напротив, ее так и подмывало сбавить шаг. Пусть лучше кто-то умрет, не дождавшись ее, чем станет жертвой ее преступной некомпетентности.

Нари распахнула дверь лазарета.

– Ладно, Низрин, что…

От неожиданности она остановилась на полуслове.

Гасан аль-Кахтани сидел у изголовья ее пациента, гезирийского священнослужителя, который давно разменял третий век и теперь медленно превращался в уголь. Низрин сказала, что это довольно распространенное заболевание у джиннов в возрасте. Если его не лечить, заканчивается летальным исходом. Нари отметила, что возраст в триста с лишним лет уже сам по себе грозит обернуться летальным исходом, но взялась за лечение так же, как за любого другого пациента: поместила его у пульверизатора с паром и прописала ему водянистую грязь, заколдованную чарами, которым обучила ее Низрин. Старик лежал в лазарете уже несколько дней и выглядел нормально, когда она уходила: он крепко спал, и ожоги были сосредоточены у него на ногах.

Холодок пробежал у нее по спине, когда она увидела, с какой любовью сжимал король руку шейха. Позади стояла Низрин. Ее черные глаза смотрели предупреждающе.

– Ваше высочество, – пробормотала Нари. Она быстро сложила ладони и, решив, что это никогда не повредит, поклонилась. – Простите… я не знала, что вы здесь.

Король улыбнулся и встал.

– Не стоит извиняться, бану Нахида. Я услышал, что шейху нездоровится, и пришел помолиться за него.

Он повернулся к старику и положил руку ему на плечо, добавив что-то по-гезирийски. Ее пациент хрипло ответил, и Гасан рассмеялся.

Он подошел к Нари, и она через силу встретилась с ним взглядом.

– Как вы с моими детьми провели вечер? – спросил он.

– Очень хорошо. – У нее защипало кожу: она буквально на ощупь чувствовала исходящую от него силу. Она не удержалась, чтобы не добавить: – Не сомневаюсь, позже Ализейд все сам вам доложит.

Короля развеселило ее нахальство, и у него в глазах блеснул огонек.

– Верно, бану Нахида. – Он кивнул на старика. – Пожалуйста, помоги ему, чем можешь. Я буду спать спокойно, зная, что мой наставник сейчас в руках дочери бану Манижи.

Нари опять поклонилась, дождалась, когда дверь за королем закроется, и побежала к кровати шейха. Она надеялась, что еще не успела нагрубить ему или каким-то образом оскорбить, но это было маловероятно: лазарет ужасно сказывался на ее настроении.

Она выдавила улыбку.

– Как вы себя чувствуете?

– Намного лучше, – прохрипел он. – Ноги, хвала Богу, наконец перестали болеть.

– Тебе нужно кое-что увидеть, – сказала Низрин негромко.

Она приподняла одеяло шейха так, чтобы он ничего не видел, а Нари могла осмотреть его стопы.

Только их не было.

Мало того что они обратились в прах, но инфекция еще и перекинулась выше, на его худые голени. Яркая черная линия ползла к его левому бедру, и Нари сглотнула, сражаясь с испугом.

– Рада… рада слышать, что вам лучше, – сказала она со всей веселостью, на какую была способна. – Я только… э… посовещаюсь одну минутку со своей помощницей.

Она потащила Низрин подальше от его ушей.

– Что произошло? – прошипела она. – Ты же сказала, мы все исправили!

– Я ничего подобного не говорила, – поправила Низрин возмущенно. – От этой болезни нет лекарства, тем более в этом возрасте. Мы можем только тормозить ее развитие.

– Это мы так ее тормозим? После заклинания все стало только хуже! – Нари содрогнулась. – Ты слышала, что тут только что ворковал король о том, в каких он хороших руках?

Нари подозвала ее к аптечному шкафу.

– Поверь мне, бану Нари, король Гасан отдает себе отчет, насколько тяжелое его положение. Заболевание шейха Ауды хорошо знакомо нашему народу. – Она вздохнула. – Ожог расползается стремительно. Я послала гонца за его женой. До тех пор мы должны постараться облегчить его состояние.

Нари уставилась на Низрин.

– Что ты хочешь сказать? Нужно попробовать что-нибудь еще.

– Он умирает, бану Нахида. Он не доживет до утра.

– Но…

– Всех спасти нельзя. – Низрин мягко взяла ее под локоть. – Он старый джинн. Он прожил долгую счастливую жизнь.

Даже если так, у Нари не шло из головы, с какой привязанностью отзывался о нем Гасан.

– И, естественно, моей следующей неудачей должен оказаться близкий друг короля.

– Так вот что тебя беспокоит? – Сочувствие исчезло с лица ее помощницы. – Ты можешь хотя бы раз поставить нужды пациента выше своих? И пока ты не потерпела неудачу. Мы еще даже не приступили.

– Ты только что сказала, что мы ничем не можем помочь!

– Мы можем попытаться сохранить ему жизнь до прибытия его жены. – Низрин повернулась к шкафу. – Когда инфекция достигнет его легких, он задохнется. Есть одна процедура, которая поможет нам выиграть немного времени, но нужен кропотливый подход, и выполнять ее должна ты.

Нари это не понравилось. Она не бралась за сложные процедуры с того раза, когда она чуть не задушила женщину саламандрой.

Она нехотя последовала за Низрин. В свете бликующих факелов и пылающего в яме костра аптека казалась живой. Разнообразные ингредиенты дрожали и вытягивались за мутным матовым стеклом, и Нари невольно сделала то же самое. Она скучала по аптеке Якуба, где все продукты были такими знакомыми и всегда без исключения мертвыми. Имбирь от несварения, шалфей от ночной потливости – она знала, что и как использовать. Не то что ядовитые газы, живые кобры и даже целая птица феникс, растворенная в меду.

Низрин извлекла из фартука тонкий серебряный пинцет и открыла небольшой шкафчик. Она осторожно выудила оттуда блестящую медную трубочку длиной примерно с ладонь и тонкую, как папироса. Низрин держала ее на вытянутой руке и отдернула, когда Нари потянулась к ней.

– Голыми руками не трогать, – предупредила она. – Это производство Гезири, сделано из того же материала, что и лезвия зульфикаров. Рана от него неизлечима.

Нари убрала руку.

– Даже для Нахид?

Назрин мрачно на нее посмотрела.

– Как, ты думаешь, им удалось отбить Дэвабад у твоих предков?

– Тогда что мне с этим