Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

Нари не знала, сколько прошло времени. Ей не спалось. Низрин не меньше шести раз приходила и стучалась к ней в двери, тихо умоляя ее выйти. Нари не выходила. Она свернулась клубком на кровати и невидящим взглядом смотрела на огромный пейзаж, нарисованный на стене.

Ей сказали, что это Зариаспа. Фреску написал ее дядя, хотя это семейное наименование казалось фальшивым, как никогда. Они не были ее семьей. Этот город, эта религия, это якобы родное племя… все было чужим и непонятным. Ей вдруг ужасно захотелось уничтожить картину, опрокинуть купель огня, избавиться от всех напоминаний о долге, которого она никогда себе не просила. Единственный Дэв, который был ей небезразличен, отверг ее, а с остальными она не хотела иметь ничего общего.

Как по заказу снова раздался стук в дверь. Стук чуть тише обычного, в служебную дверь, которой редко пользовались. Нари поначалу пыталась не обращать внимания, но чем дольше продолжался стук, неуемный, как течь из трубы, тем больше она начинала бушевать внутри. Наконец она отбросила одеяло, соскочила с кровати, топая, подошла к двери и рывком распахнула ее.

– Ну что еще, Низрин? – бросила она.

Но на пороге стояла не Низрин. Это был Джамшид э-Прамух, и он был до смерти перепуган.

Он ввалился без приглашения, согбенный под весом огромного мешка, переброшенного через плечо.

– Прости меня, бану Нахида, но у меня не было выбора. Он просил, чтобы я принес его прямо к тебе.

Он положил мешок на ее кровать и щелкнул пальцами. Огоньки повспыхивали между ними и осветили комнату.

На кровати лежал не мешок.

Это был Ализейд аль-Кахтани.

Нари тут же бросилась к Али. Принц был без сознания и весь в крови. Бледный пепел покрывал его кожу.

– Что случилось? – воскликнула она.

– Его ударили ножом. – Джамшид протянул ей длинный, темный от крови кинжал. – Я нашел это. Ты сможешь его исцелить?

Ее обуял страх.

– Неси его в лазарет. Я позову Низрин.

Джамшид перегородил ей дорогу.

– Он сказал обратиться только к тебе.

Нари была в шоке.

– Какая разница, что он сказал! Я еще ничего не умею. Я не стану лечить королевского сына одна в своей спальне!

– Хотя бы попытайся. Он решительно настаивал, бану Нахида, и… – Джамшид бросил взгляд на беспамятного принца и понизил голос. – В Дэвабаде, если Кахтани отдает приказ… ты его исполняешь.

Они незаметно перешли на дивастийский, и от зловещих слов на ее родном наречии у нее кровь стыла в жилах.

Нари взяла окровавленный нож и поднесла его к лицу. Он был железным, но запах ничем не намекал на яд. Она коснулась лезвия. Металл не заискрился, не вспыхнул как костер – ничто не указывало ни на какие хитроумные волшебные напасти.

– Ты, случайно, не знаешь, он проклят?

Джамшид покачал головой.

– Сомневаюсь. На него напал шафит.

Шафит? Нари подавила в себе любопытство, всецело фокусируясь на Али. Если это обычная травма, то какая разница, джинн он или нет? Ты уже лечила такие раны.

Она склонилась над Али.

– Помоги мне снять с него рубашку. Мне нужно его осмотреть.

Туника Али была изодрана в клочья, и порвать ткань не составило труда. Нари насчитала три рваные раны, среди которых одна проходила насквозь до самой спины. Она положила ладони на самую глубокую рану и закрыла глаза. Она вспомнила, как делала то же самое, пытаясь спасти Дару: желая ему поправиться и представляя его кожу целой и невредимой.

Она приготовилась к видениям, но их не последовало. Зато она почувствовала запах морской воды и ощутила во рту солоноватый привкус. Но ее намерения оказались достаточно прозрачны: рана дрогнула у нее под пальцами, Али задрожал и слабо застонал.

– Создатель… – прошептал Джамшид. – Это невероятно.

– Держи его крепко, – предупредила она. – Я не закончила.

Она подняла руки. Рана начала затягиваться, но его плоть была все еще нездорового оттенка и пористой. Она легонько коснулась его кожи, и на поверхность выступила пенистая черная кровь, как если бы она сжала мокрую губку. Нари закрыла глаза и повторила процесс, но ничего не изменилось.

Хотя в спальне было прохладно, с нее градом валил пот, и даже пальцы взмокли. Вытерев руки об одежду, она приступила к другим ранам, и соленый вкус во рту стал более отчетливым. Али не открывал глаз, но сердцебиение под ее пальцами стабилизировалось. Он сделал судорожный вдох, и Нари села на корточки, чтобы оценить наполовину проделанную работу.

Что-то было не так. Может, дело в железе? Пока они путешествовали, Дара как-то обмолвился, что железо может сильно покалечить чистокровного джинна.

Я могу наложить швы. Они тренировались с Низрин, используя серебряную нить, заколдованную какими-то чарами. Эта нить обладала заживляющим действием, так что имело смысл попытаться. Нари не думала, что Али сейчас резко станет хуже и он умрет за те несколько минут, которые ей понадобятся, чтобы принести все необходимое из лазарета. Но это все равно была лишь догадка. Откуда ей было знать, что его органы уже не уничтожены и не растекаются по всему телу?

Али пробормотал что-то по-гезирийски и медленно разлепил веки. Его серые глаза непонимающе округлились, когда он увидел вокруг себя незнакомое помещение. Он попытался сесть, но только протяжно охнул от боли.

– Не шевелись, – предупредила она. – Ты был ранен.

– Я…

Его голос звучал сипло, и потом его взгляд упал на нож. Его лицо перекосилось и приняло опустошенное выражение.

– А…

– Али. – Она прикоснулась к его щеке. – Мне нужно сходить в лазарет за инструментами, хорошо? Побудь здесь с Джамшидом.

Джамшид был не очень доволен, но кивнул, и она выскользнула на улицу.

В лазарете было тихо. Пациенты, которых она еще не успела убить, спали, Низрин не вернется до утра. Нари поставила горшок с водой на горящие угли в костровой яме и достала серебряную нить заодно с иголками, старательно обходя взглядом опустевшую кровать шейха.

Когда вода закипела, она добавила в нее ложку вязкой смолы, немного меда и соли, следуя фармацевтическому рецепту, которому научила ее Низрин. После минутного колебания она раскрошила в смесь горошину готового опиума. Зашивать Али будет проще, если ему не будет больно.

В голове вихрем кружились вопросы. Зачем Али понадобилось скрывать попытку покушения на свою жизнь? Удивительно, что не сам король заявился в лазарет, требуя самого первоклассного лечения для своего сына, в то время как Королевская гвардия рыскала бы по улицам города, срывала двери с петель и арестовывала шафитов