"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

— Зачем тебе это? — прошептал он. — Эти твари — смерть.

— Мне нужно найти их колонию.

Мужчина долго смотрел на меня, словно взвешивая, можно ли доверять. Потом резко встал.

— Если хочешь узнать об этом — идём. Тут не место для таких разговоров.

Глава 5

Я едва успевал за стариком, который семенил вперёд удивительно быстрыми для его возраста шажками. Он то и дело озирался, словно боялся, что за нами следят.

— Зовут Илья, — неожиданно бросил он через плечо, резко сворачивая за угол. — Но все кличут Косым.

Я не удержался от ухмылки.

— За глаз что ли?

— За правду-матку, — огрызнулся он, ускоряя шаг, — которую не всякий переварить может.

Район с каждым поворотом становился всё мрачнее. Когда-то белоснежные фасады теперь покрылись серой коркой плесени, а кое-где зияли чёрными провалами выбитых окон. Под ногами хрустели черепки разбитых бутылок, перемешанные с гниющими овощными очистками.

— Ближе к стене жить дешевле, — пояснил Косой, плюнув под ноги. — Не платишь налог на защиту.

Я окинул взглядом полуразрушенную стену с зияющими дырами.

— Какая защита, если сквозь неё даже телегу протащить можно?

— Шторм пять лет назад, — отмахнулся он. — А вот главные ворота — позор на весь Балтийск! Третий год на петлях болтаются, и больше не закрыть. Вот это я понимаю — бардак!

Мы вышли на пустынный берег, где среди чахлого бурьяна ютились перевёрнутые лодки, превращённые в жилища. Солёная вода и время изъели их борта, а вместо дверей висели лохмотья пропитанных смолой парусов. Из-под одной лодки струился дымок, смешивая запах жареной рыбы с вонью гниющей тины.

— Моя хоромина, — Косой горделиво указал на самую крупную шхуну, чья когда-то алая краска теперь облезла до серого дерева. — Заходи, если нервы крепкие, — усмехнулся он.

Внутри пахло дёгтем, рыбой и чем-то затхлым. По бокам висели пожелтевшие гравюры в дорогих рамах — явно видавшие стены получше. Мой взгляд сразу выхватил медный блеск подзорной трубы в углу, но старик быстро накрыл её обрывком парусины, словно я намеревался стащить вещицу. Из сундука он достал какие-то потёртые карты и махнул рукой на улицу.

— Садись-садись, — старик указал на импровизированную скамью — доску между двумя валунами, прислонённую к борту лодки. — Спиной на борт обопрёшься, в самый раз будет.

Устроились, и перед нами открылся потрясающий вид на бухту. Заходящее солнце превратило воду в расплавленную медь, по которой скользили черные силуэты военных кораблей.

Косой вдруг вытянул костлявый палец, указывая на самый крупный.

— Видишь тот, с тремя трубами? Вот я на таком же служил, назывался «Яростный», — голос дрогнул, смешав гордость с неизбывной тоской. — А теперь вот… — он с силой хлопнул ладонью по прогнившему борту.

Я молча кивнул, глядя, как последние лучи солнца играют на том самом корабле.

— Как же ты со старшего матроса императорского флота на такое дно скатился? — осторожно спросил я.

Старик горько усмехнулся, доставая из-за пазухи потёртую фляжку:

— А ну-ка, глотни для храбрости. История не для слабонервных.

Я сделал добрый глоток обжигающей огненной воды, пока Косой, закатив глаза, вспоминал.

— Пять лет назад наш «Яростный» отправили в шестое кольцо колоний, — он развернул потрёпанную карту и ткнул грязным ногтем в один из миров. — Сюда. Безобидно с виду: пальмы, песок. А на деле — адская мясорубка.

Голос собеседника дрогнул, когда он описывал, как из-под земли, словно демоны, вылезали эти твари — муравьиды. Как одного за другим сожрали товарищей из разведки, высадившихся на берег. Как с лёгкостью потопили крылатые фертиды их крейсер. И как он две недели дрейфовал на обломке в открытом океане, полном всяких тварей.

— А потом… — старик сделал глоток, рука дрожала, — меня засосало в одну из тех дьявольских воронок. Очнулся, а вокруг знакомые берега. Думал, бред. Грёб к берегу как одержимый.

Новый знакомый резко встал и зашагал по песку.

— А меня потом под трибунал! Дезертир, видите ли! Кузнецов меня знал, он как раз с «Яростного» тогда перевёлся и стал капитаном десантного корабля. Он за меня горой стоял, но бесполезно, — Косой пнул пустую банку. — Старого матроса списали на берег. А без моря я… — он повёл рукой вокруг, — вот во что превратился.

Я слушал его и внимательно изучал карту.

— И после этого никто не пытался вернуться в тот мир? Найти остатки «Яростного», выживших?

Косой фыркнул, а потом сплюнул.

— Кто ж его знает. Если кто и совался, обратно-то не возвращались, — он пристально посмотрел на меня. — А тебе зачем это?

— Дело есть, — уклончиво ответил я. — Скажи, а почему не пойти к Кузнецову сейчас? Вижу, море ещё в тебе. И думаю, у него на корабле работа всегда найдётся.

Старик неожиданно рассмеялся.

— Да какой из меня теперь матрос? Стар я, парень. Хотя… — он задумался, — если б работёнка какая: за складом присмотреть, лентяев погонять… Азарт-то ещё остался.

Я улыбнулся, доставая кошель, и положил между нами на лавку три золотые монеты.

— За тебя Кузнецов ручался. Так что найду местечко. Что скажешь насчёт переезда?

— Нет, — Косой резко покачал головой, — от моря ни ногой. Умру без его запаха.

— Понял тебя, — кивнул в ответ. — Жди на днях весточку.

* * *

Проснулся с первыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь занавески гостиничного номера. Воздух пах морем и дымом, это был привычный аромат Балтийска. Но сегодня до отъезда в Новоархангельск нужно успеть ещё несколько дел.

На краю бухты стояли два склада и неказистое каменное здание: это была наша печь для сжигания водорослей. Пётр, наш маг земли, возвёл здание быстро и без изысков, но оно исправно выполняло свою работу. Однако, подойдя ближе, я заметил кое-что необычное.

Дым из трубы шёл ровный, без клубов чёрного угара, а вокруг царил порядок: никаких разбросанных тюков, всё аккуратно сложено.

У печи возился крепкий мужчина лет сорока. Его закатанные по локоть рукава обнажали мощные предплечья, покрытые старыми ожогами и свежими царапинами. Он ловко управлялся с заслонками, подбрасывал водоросли в топку, и всё это без суеты, с расчётом.

— Привет, Виталий, — окликнул я.

Мужчина резко обернулся, и я увидел, как его карие глаза скользнули сначала по моему лицу, затем